— Зед! У нас много работы! Хватит просиживать штаны, поднимайся и за работу!
Глава 17
Город снова оживился после эпидемии. Благодаря общим усилиям исполнительной власти, лекарей и простого люда болезнь не смогла попасть за городскую стену. Тщательные досмотры сделали своё дело, а новая политика доносов только укрепила успех. Были конечно моменты, когда брат шёл на брата ради жалкого гроша, но тогда на костёр отправлялись все и без разбора. Городская полиция стояла замком на границе, обыскивая каждый обоз или телегу. В Двелл снова вернулось долгожданное спокойствие. Но надолго ли?
Каменная Лощина всегда была в своем роде радостной и шумной. Место довольно необычное и красивое. Находясь в ложбине, по утру всегда стелются теплые клубы тумана, превращая улицы в облачные канавки. Груды, не оформленных в единую композицию блоков и кирпичей, ощетинились строительными лесами и лестницами. Похоже, что артель каменщиков готовилась к постройке нового, крупного дома, а потому воздух был наполнен стуком зубила и молота.
Все спешили кто куда: кто-то торопливо отпирал двери своей мастерской, кто-то уже присматривался к витринам, надеясь урвать выгодный розничный товар. Только одна кузнечная лавка была закрыта, объясняя это тем, что все распродано.
Без пятнадцати двенадцать. В часовне наступало время полуденной молитвы. Монахи отпевали: "Solem autem nisi in facie lucere in cordibus vestris(1)", когда на обширное крыльцо святой обители вышел видный представитель инквизиции, Морис Бжег — ответственный по делам с общественностью. Все жители Лощины сошлись послушать умные речи талантливого оратора, но вот он сам выглядел растерянным, словно его вырвали из своего личного, спокойного хода мыслей и дел.
— Мы готовы начинать? Я просто должен выступить с этой речью?.. Кхм-кхм… Друзья!.. Кхм… — Инквизитор сплюнул кровь под ноги своей стражи. — Прошу прощения! Друзья! Я и наш Канцлер с радостью объявляем, что чума повержена!
Толпа одобрительно загудела. Все восприняли эту весть, как начало новой страницы истории.
— Это время выдалось тяжким грузом на наших усталых плечах, но, объединившись, мы сделали невозможное! Наш драгоценный университет "Вечной жизни" смог найти лекарство от черной смерти! Слава, слава нашим спасителям! Gloriamabheroibus! (2)
Да, Морис был великолепен. Статный, высокий силуэт возвышался над толпой. Имея громкий и приятный голос, он умел влюблять людей в себя.
— Но у нас появился новый враг, пред лицом которого мы должны сплотиться! Umerouno(3), так сказать. Этот враг жил среди нас… Незаметно, как змея, медленно отравляя все вокруг! Они заявляют: "ecclesianonsititsanguinem! (4)" Я говорю о Синоде и его патриархе! Прикрываясь верой и пользуясь нашим доверием, Церковь пытается получить контроль уже не только над ходом жизни наших граждан, но и пробиться в верха власти, навязав свое мнение остальным. Должны ли мы это терпеть, я вас спрашиваю?
Публика стала мяться. Впервые она услышала, что Инквизиция обличает Церковь во всех смертных грехах.
— Чё? Не, быть не может…
— Но как? Ведь это, фактически, раскол!
— Что, опять!? Как долго можно одеяло делить? Доколе!?
— Все идёт по плану?..
— Да, ещё пять минут.
Бжег прямо разошелся. Обвиняя армию патриарха в создании кризиса рынка труда, казнокрадстве, ереси и многих других проблемах, он настраивал толпу ополчится на своих мучителей.
— Вы можете считать меня пустозвоном и самого отправить на петлю, но у меня есть вещественные доказательства! Принесите документ!
Из часовни, под взоры ее смущенных служителей, вышел старый знакомый, Вано. Он вынес узорный ларец, из которого достали длинный пергамент. Набат начал отпевать свой полуденный бой.
— Зачитываю…
Первый удар.
— Сие документ постановляет, что…
Второй удар.
— …потому имперская власть упраздняется…
Третий удар.
— Начать политику утеснения…
Четвертый удар.
— Привести приговор в исполнение!
Пятый удар.
Яркие языки огня взвились под ногами оратора.
Ангелар очухался уже на земле. В ушах появился свой собственный колокол, по которому изо всех сил били кувалдой. Перед глазами пробегали смутные силуэты испуганных людей, но тяжелые веки снова сомкнулись, погружая разум во тьму.
Холод окутывал меня. Любая мысль приносила нестерпимую боль! Неужели это небытие? Но как? Может, меня задело взрывом? Быть не такого не может, я ещё так много не успел! Но почему? И что это за шум в глубине?
— О-о-а-ачнись!
— А-а-х-х…
Душа словно вынырнула из глубокого омута, дыхание оказалось сбитым. Глаза распахнулись, открывая окно в мир живых.
— Ах… Какого черта!?
— Вы… те?
— Что!?
Ничего не было слышно, только звон, пронизывающий все мое нутро.
— Вы меня… шите?
Я без сил рухнул на чьи-то руки. Ощущения были очень странными, тело онемело, голова кружилась. Все это казалось до боли знакомым, словно мой прошлый кошмар стал реальностью. Костлявые пальцы крепко держали меня, а глубокий голос пустоты сладостно манил к себе.
— Вы меня слышите!? — Сморщенное лицо старого монаха склонилось надо мной. — Сын мой, с тобой все в порядке?
— В полнейшем…
— Лежи и не двигайся. После того адского пламени тебя сильно оземь приложило, кой-как смогли вытащить из той сумятицы.
— Да?..
Действительно, сейчас я лежал на одной из жестких скамей часовни. Деревянный потолок из почерневших досок скрипел под порывами ветра, а из узких окон ползла красно-бурая дымка. Внезапно, большая тень заслонила тусклый свет
— Прокурор, он очнулся!
— Gratiasago, pater…(5) Да отпустите вы этого ненормального, он живучий как чёрт.
— Почто же это творится? Почему на святой земле льется кровь, а невинные должны страдать?
Орфей лукаво улыбнулся.
— Я бы не назвал этого парня невинным, pater. Благодарю ещё раз, помогите остальным раненым.
Монах откланялся, но прежде чем уйти он прочитал молитву, приложив руку на мой лоб. Рукава длинной черной рясы упали мне прямо на лицо.
— …utbenedicattibi. (6)
Распрощавшись, он направился к алтарю, где лежали большие белые свёртки. Прокурор сел рядом со мной, громко и устало вздыхая.
— Ну, парень, ты дал маху. По закону, гореть бы тебе в костре, терзаясь адскими муками… но не сегодня. Чисто сработано.
— Взрыв получился таким мощным?
— Глупый вопрос. Тебя вырубило взрывной волной, о чем ты? На входе в часовню Туманной Лощины теперь зияет обугленный кратер. Все здешние так испугались, что подумали будто сам Бефрезен к нам на огонек постучался. Itageniumnomeneius!.. (7) — Орфей выругался, посылая проклятия на его голову, но после короткой паузы продолжил свою речь. — Бедного Бжега разорвало на части, только треуголка от него осталась… Земля ему кирпичной кладкой.
— Похоже, я слегка переборщил…
— Слегка — это слишком громко сказано. В любом случае, тебе лучше убираться отсюда и поскорее.
— Что? Почему?
— Позволь мне показать тебе кое-что… Следуй за мной.
Я последовал за Прокурором. Множество раненых лежали на лавках, ворочаясь и стеная от боли. Прислонившись к стене и держа на глазу кровавую повязку сидел мужчина средних лет. Маленький ребенок рыдал над телом женщины, которая легко обнимала его, отирая горькие слезы. Монахи
