Уютная квартира в центре, второй этаж, балкон. Роберт осматривался, отмечая детали интерьера. Высокий шкаф с прозрачными дверцами. Внутри хранились коробки с препаратами, инъекторы. Роберт заметил электрогенератор, кардио и еще несколько приборов, назначения которых он не знал.
— Берешь работу домой?
— Хороший медик всегда должен быть наготове. — улыбнулась Электра. Она принесла бутылку вина и бокалами, протянула Роберту.
— Лечащий врач не одобряет алкоголь. А вот от ужина не откажусь.
— У меня в квартире из готового к употреблению только вино.
— Ингредиенты есть?
Электра кивнула. Роберт пошел на кухню, тихонько посмеиваясь, видно судьба такая готовить на первом свидании.
— Любишь заниматься едой?
— Не то чтобы очень, — хмыкнул Роберт. — Когда-то давно научился. Как видишь, полезный навык.
Электра сбросила туфли, потянулась как кошка, прижалась к нему и посмотрела в глаза. Взгляд внимательный и немного строгий. Игриво щелкнула по носу.
— Почему отказался от комплекса?
— Долго в себя прихожу. Или комплекс, — Роберт улыбнулся, привлекая ее к себе, — или все остальное.
Сказанное было правдой. Проведи они комплекс, он бы не отважился на прогулку.
— Догадывался, что приглашу? — удивилась Электра.
— Надеялся.
Накрыли на стол, разложили стряпню по тарелкам, Роберт налил вино, ей полный бокал, себе — на донышке. Рубиновая жидкость искрилась и вспыхивала. Он не пил, скорее делал вид, смотрел как пьет она, как ест, накалывая маленькие кусочки на вилку, осторожно отправляет в рот. Тут же напомнил себе, что она не только подруга Айрин, но и племянница Малкольма, и продолжение вряд ли будет.
— Разобрался с цилиндром? — Электра улыбнулась.
— В основном да, — нехотя отозвался Роберт.
— Так что же оно такое? Или секрет?
— Ерунда, не о чем говорить, — отмахнулся Роберт, пытаясь понять, вызван ли вопрос обычной вежливостью.
— К полетам вернешься — голос у Электры дрогнул.
— Не-а, с этим все.
— Брат тоже не летает больше, — тихо сказала Электра и отвернулась к окну, где бархатистой тьмой разливалась ночь.
— Мы учились в одно время, но общались немного.
— Да? — Электра оживилась и вдруг поникла. В глазах появилась грусть и беспокойство, как будто она хотела сказать что-то еще и не решалась. — Тяжело бросать? Вы же зависимые в каком-то смысле.
— Заранее подготовился, но скучаю, да, — ответил Роберт, подумав, что разговоры о полетах и его больная тема. — Брат чем занимается?
— Всем понемножку. Дядя не хочет, чтобы он продолжал в Совете. А мне казалось, что брату как раз нравится.
— Хочешь, чтобы я с ним поговорил? — предложил Роберт.
— С дядей или с братом? — переспросила Электра.
— Могу с обоими.
— Сначала с дядей, хорошо?
Роберт улыбнулся и пообещал.
Электра вела рукой по его лицу, нежно, едва касаясь. Роберт перехватил губами ее пальцы: тонкие, длинные, изящные, поцеловал ладонь.
— У тебя глаза потемнели. Черные почти. Никак не привыкну, что цвет меняется.
— Подстраиваются под время суток, — отшутился он.
— Но реальная причина в другом?
Роберт кивнул, и Электра больше не спрашивала. Она вообще мало задавала личных вопросов и не акцентировала внимание на его проблемах, что импонировало. Не станет охать по любому поводу, давая справиться самому, но вмешается, если потребуется.
— Мы могли бы регулярно встречаться. — Электра приподнялась на локте. Выглядела она чересчур довольной, точно получила вожделенную добычу.
Роберт напрягся, выражение лица ему не понравилось.
— Не готов к долгосрочным отношениям, — нахмурился он. — Скажи, я тебя пугаю?
— С чего бы вдруг? Напротив, — удивилась она.
— Многие боятся…
— Скажешь тоже! — перебила Электра. — Понимаю, ты стесняешься… Длинные рукава даже в жару. Вот и сейчас кутаешься в простыню. Твои шрамы я как-нибудь переживу, в крайности сделаешь пластику.
— Не это имел в виду, впрочем не важно, — пробормотал Роберт и потянулся за одеждой. — Я пойду?
— Останься. — Электра улыбнулась. Ресницы дрогнули, взгляд стал нежным. — Останься, пожалуйста.
Проснулся Роберт под утро. Электра спала, разметавшись по кровати, и улыбалась во сне. Он залюбовался изгибом шеи, округлыми плечами, потянул простыню и бережно укрыл волнующую красоту. Собирался торопливо, стараясь не шуметь, поймал себя на мысли, что крадется, будто совершил нечто запретное.
Ночь шла на убыль, небо казалось густым и черным, обе луны зашли, а звезды спрятались за внезапно набежавшими тучами. Роберт шел быстрым шагом, насколько позволяла хромота, и до дворца добрался порядком уставший. Мать встретила в малой гостиной, Роберт так и не понял она уже встала или еще не ложилась. Махнул рукой, виновато улыбаясь, и проговорил:
— Не спрашивай ни о чем.
4
Дверь возвышалась стеной: двустворчатая, массивная и старая, бордового цвета, настолько темного, что края выглядели черными, будто опаленными огнем. По периметру стелился орнамент в виде геометрических фигур, а в центре каждой створки красовалась резьба: глаз с вертикальным зрачком и улетающие от него четыре птицы. Силуэт напоминал Роберту личную печать, хотя птицы на двери выглядели водоплавающими, с длинными тонкими ногами, огромными крыльями и вытянутыми шеями.
В детстве, в дни свободные от заседаний, Роберт любил приходить в Совет с отцом и всегда останавливался у двери в главный зал, рассматривая орнамент. Ему мерещилось, что фигуры перетекают в символы, символы превращаются в буквы, и если он чуть-чуть подумает, то сможет прочитать послание. Много позже хранитель объяснил, что периметр состоит из зашифрованных слов древнего языка, но шифр утрачен и даже хранители не в состоянии прочитать надписи, а в рисунке скрыта загадка.
В зале уже собрались, но заседание еще не началось. Роберт представил, как они перешептываются, кидают украдкой взгляды на королеву и председателя, пытаясь угадать причину задержки.
Нет бы сразу распахнуть дверь, но Роберт медлил. Войти и перечеркнуть почти девять лет жизни, как будто ничего не случилось. Еще не поздно отправить мысленное сообщение матери и повернуть прочь, отсрочив решение, или вообще отказаться. Он накрыл ладонями центральный узор, остро ощутив нехватку энергии, искринок, слетающих с пальцев, силы, достаточной, чтобы двери задрожали и отворились.
— Ожидаем кого-то еще, Ваше Величество? — Роберт узнал голос Малкольма. Низкий, чуть раскатистый, глухим рокотом
