— Кто из хранителей мог?
— Никто, ручаюсь за каждого. Роберт, навредить, а тем более вам невозможно. Ментальная клятва.
— Вы приносите клятву?
— Естественно, поэтому никто не мог, ни из бывших, ни из нынешних. Ведь клятва — это как приказ, похожий механизм.
Кристоф говорил возбужденно и искренне, Роберт ему верил. Почти. Он произнес задумчиво:
— Приказ. В последнее время эта тема постоянно всплывает. Вы можете его обойти?
— Нет, — хранитель ответил резко. — Противиться могу, но есть варианты. Если приказ королевы Анны, дней пять продержусь, ваш — меньше суток.
— Не может быть! — удивился Роберт.
— Еще как может, — хмыкнул Кристоф, — Вы и ребенком могли веревки вить. Хотя, нужно отдать вам должное, не вили.
— Не понимаю. Всегда думал, что от приказа можно уклониться, тем более вам.
— Роберт, вы сами-то пробовали?
— Меня дед ломал, долго и со вкусом, — мрачно ответил Роберт. — От его приказов уходить научился. Поначалу возникали сложности, но накопился опыт и пошло легче.
Лицо у Кристофа вытянулось.
— Ваш дед очень силен. Даже Анна не могла ему противиться, потому и не вмешивалась. Но вы меня удивили, даже не ожидал. Однако… — Кристоф задумался.
— Кто приказал моей команде не покидать Ноду?
— Интересный вопрос, — хранитель улыбнулся. — Анна выпустила ребят с Тарры, считайте, дала негласное одобрение.
— Начальник станции?
— Дисциплина во флоте важна, поэтому своего рода ментальный приказ там применяется. Но оснований у начальника не имелось.
— Тогда кто?
— Есть предположение, но вам оно не понравится, — Кристоф хитро сощурился. — Приказ отдали вы сами.
— Что вы несете? — Роберт ответил грубо.
— Вы не хотели, чтобы ваши друзья приехали?
— Не хотел и даже знал, что они собираются. Но приказать я не мог, не в том был состоянии и месте.
— Нежелания оказалось достаточно.
— Все время забываю, что вы копались в моей памяти, — устало пробурчал Роберт.
— Копался — громко сказано, — Кристоф многозначительно хмыкнул. — Вам удалось скрыть немалый пласт.
— Вы говорите странные вещи. Хотел бы верить, но не могу. От сканера ничего нельзя утаить.
— И ментальный приказ обойти невозможно. Чувствуете схожесть? Вы и сами не помните, вот в чем дело. Спрятали и от себя, чтобы извлечь, когда понадобиться. Догадываюсь кто вам помогал. Но не говорите, не нужно.
Роберта охватило беспокойство. То важное, что он забыл, хранитель не знает. И никто не знает. Совершенно непонятным образом ему удалось сохранить тайну. Но что это было? Что такого ему понадобилось скрыть?
— Возможно мои деяния хуже, чем предполагается, — спокойно заметил Роберт. — И учитывая, все то, что вы обо мне рассказываете, мысль ликвидировать чудовище кажется вполне разумной.
— Почему в первую очередь вы предполагаете совершеннейшую дикость? — протестующе вскричал хранитель. — Я уверен в вас, Роберт. Вы скорее взвалили бы на себя чужую вину, чем утаили собственную.
— Слишком хорошо обо мне думаете, — Роберт грустно улыбнулся. — Я умудряюсь распоряжения отдавать на расстоянии, да еще и находясь в бессознательном состоянии. Довольно об этом. Отец злоупотреблял приказом?
— О да, Винсент не терпел возражений. Был прав, по-своему, и дальновиден, но… Зря вы спросили, Роберт.
— Неприятно вспоминать?
Хранитель молчал, опустил плечи и весь как-то сник.
— Рады, что освободились от него? — Роберт сам не заметил, как повысил голос.
Кристоф поднял голову.
— Не вынуждайте произносить это вслух, — попросил он.
— Мы странная государственная формация, — тихо произнес Роберт. — Свобода, эволюция, культура, знания, единение с природой, размытое понятие собственности, и на все это накладывается диктатура одного человека, призванного быть духовным лидером.
— Когда в системе что-то ломается, срабатывает механизм самоочищения, — Кристоф произнес фразу с трудом, голос срывался.
— Мой случай вполне соответствует концепции, — заметил Роберт.
— Нет, категорически.
— Откуда такая уверенность, Кристоф?
— Я учил вас, и… загляните себе в душу, ответ там.
— Поправьте, если начну противоречить логике. Непопулярный король погибает, остается жена и ребенок. Ребенок еще мал, до коронации больше тридцати лет, жена — подходящая кандидатура на регента — мягкий характер, ограниченные возможности, но с этим можно работать. Период затишья и благополучия. Смотрим дальше. Ребенок подрастает, показывает зубы, становится взрослым. Возникает угроза нового короля — диктатора. Используется та же схема.
— Роберт, — мягко проговорил Кристоф. — Где же схема? Погибла Айрин и у вас нет детей. К тому же ваш отец не был диктатором.
— Несчастливое стечение обстоятельств, — покачал головой Роберт. — Готовились убрать меня, и Айрин была беременна.
— Уверены? Не помню этого в заключении.
— Конечно же уверен! — Роберт терял самообладание. — Я чувствовал нерожденного ребенка. Мы дали ей имя.
— Ей? Девочка… — пробормотал Кристоф. — Медики могли что-то упустить. Простите.
— Вы. Видели. Мои. Сканы. — Роберт отчеканил каждое слово.
— Изображение и эмоции. Никто не знал, о чем вы в тот момент думали.
В кабинете внезапно стало тесно и душно. Кристоф еще что-то говорил и оправдывался, но Роберт его не слышал. Смотрел на хранителя не видящим взглядом, не понимая отчего он вчера посадил флаер. Так же просто! Горящие обломки в густой высокой траве и больше никакой боли. И тут же подумал, что не в состоянии покориться, и если имеется хотя бы малейший шанс, он будет сопротивляться, таким уж его воспитали. Вчера решили за него, и это разозлило, не дало опустить руки. Сам выберет, что ему делать и как.
— Роберт? Роберт!
Голос Кристофа вывел из оцепенения.
— Роберт, послушайте, все это не имеет смысла. Схема и доводы, которые вы сейчас привели. Совет ждал вашего возвращения, действительно искренне ждал. Не понимаю кому и зачем понадобилось выводить флаер из строя. Мы все…
— Замолчите.
Хранитель остановился на полуслове и нервно сглотнул, вид у него был слегка ошарашенный. Роберт почувствовал, как по спине прошел холодок, понадеялся, что ненароком не лишил собеседника возможности говорить. Вся эта история с приказом стала новостью.
— Малкольм сказал, что меня боялись, — произнес Роберт уже спокойнее.
— Имелись опасения. Вы не ощущали своей силы. Вспомните
