— Он не слышит… — убито прошептал Грегор, глядя на застывшее, белое лицо Мартина. — Уже не слышит…
— Он меня слышал, — устало возразил стриг и, глубоко переведя дыхание, отодвинулся, привалившись спиной к упавшей сосне и прикрыв глаза. — И он вернется.
***— Это занимает несколько часов, верно?
Вопрос Харта прорвал затянувшееся безмолвие, словно удар ножа — натянутое полотно; мир вокруг всколыхнулся, перестав быть замерзшим болотом, мир ожил и заговорил — ветром в сухих стволах, дыханием, шорохом…
Фон Вегерхоф кивнул, с усилием отлепившись спиной от поваленной сосны, и негромко отозвался:
— Обыкновенно да. Мы… Я пока не смог понять, от чего зависит время; у меня есть предположение, но оно не подтверждено, слишком мало данных.
— Стало быть, — многозначительно договорил бауэр, поведя рукой вокруг и завершив этот жест на солнце, почти спустившемся к горизонту, — вероятней всего, майстер Бекер очнется к утру, верно? На рассвете.
— Отец прав, — встревоженно сказал Грегор, когда никто не ответил. — Если… если он не унаследует от вас ваших особенностей, он будет в опасности. Ведь он может очнуться… ну, обычным. Не высшим. Это ведь редкость, да, когда таланты высшего передаются птенцу?
Курт поморщился при последнем слове, словно кто-то рядом с силой провел толстой иглой по стеклу, и зубы заныли, как от ледяной воды, когда разум сам собой мысленно повторил мерзкое слово.
— Ведь это не обязательно будет означать, что все плохо, — настойчиво и почти угрожающе добавил Грегор, увидев, как покривились его губы. — Это просто будет значить, что майстеру Бекеру в будущем придется сложнее. Надо сделать укрытие, чтобы он был в тени, когда очнется.
— Да, — решительно вздохнул фон Вегерхоф, одним движением поднявшись, и, мельком бросив взгляд на свою руку с почти зажившим порезом, опустил рукав. — Отойдем подальше от открытого пространства.
Курт так и остался сидеть на месте, ни слова не сказав и не отойдя от неподвижного тела. Смотреть на это мертвецки белое лицо было почти физически больно, а не смотреть — невозможно, оно притягивало взгляд, как его, бывает, приковывает к себе бредущий по городской улице уродец. Курт отвел глаза от неживого лица лишь тогда, когда бауэр тихо окликнул его; что сказал Харт, он не понял, но переспрашивать не стал, отстраненно глядя, как фон Вегерхоф присел перед неподвижным телом, осторожно поднял его на руки и двинулся вглубь покореженного леса.
Шагах в десяти от границы земляного круга стриг расчистил пятачок для костра, отвалив два довольно толстых ствола в сторону, на соседние повергнутые деревья, и тем самым соорудив нечто вроде навеса, под которым Мартин легко уместился, как в небольшом гроте. Поверх стволов были густо, внахлест, уложены крупные сосновые ветви.
— Они сухие, хвоя обвалилась, но как укрытие сойдет, — перехватив взгляд Курта, сказал Грегор успокаивающе. — Если майстер Бекер не придет в себя до утра — набросим сверху наши пледы, это даст нужную тень.
— Хорошо, — коротко отозвался он.
Помедлив, Курт огляделся, снял с плеч дорожный мешок, отставил его в сторону и уселся неподалеку от огня, прислонившись спиной к дереву. Арбалет он оглядел со всех сторон, убеждаясь, что повреждений нет и механизм в порядке, потом зарядил — тщательно и неторопливо — и уложил на колени, направив острие болта на укрытое навесом тело и пристроив ладонь на прикладе рядом со спусковым крючком.
— Это… лишнее, — нерешительно пробормотал Грегор, и Курт сухо отозвался, не повернув к нему головы:
— Нет.
— Испортишь механизм, — с подчеркнутым спокойствием сказал стриг, усаживаясь рядом с навесом, и снова закрыл глаза, привалившись спиной к одному из стволов.
Курт еще мгновение сидел неподвижно, глядя на белеющее в сумраке лицо, и медленно, неохотно разрядил арбалет, оставив, тем не менее, болт наготове и продолжив держать оружие на коленях.
— Не глупите, до утра ничего не произойдет, — настоятельно сказал Харт и, не услышав ответа, вздохнул и уселся подле костра, подтянув к себе свой мешок.
Белое неживое лицо в полумраке все так же притягивало взгляд, как магнитный камень, не давая отвести глаз; темнота вокруг становилась все гуще, белое пятно под навесом все бледнее, а в голове была все та же пустота…
— Майстер Гессе…
На голос Грегора он не отозвался, не обернулся, и Харт-младший тяжело и безрадостно вздохнул.
— Вот, вам поесть надо. Иначе упадете.
Что Грегор сунул ему в ладонь, лежащую поверх приклада, Курт не понял и смотреть не стал, и вкуса пищи тоже не ощутил, лишь отметив равнодушно, что это что-то сухое и жесткое. «Есть те, кто не разучился принимать обычную пищу, кто сохранил к ней тягу и вкус»… Как давно это было — комната в доме на центральной улице Ульма, накрытый стол, а за этим столом, прямо напротив — странное, невероятное существо, с нарочитым легкомыслием рассуждающее о разновидностях своих сородичей…
— Какие у тебя теории насчет скорости обращения?
Фон Вегерхоф вздрогнул при звуках его голоса и, открыв глаза, взглянул почти удивленно — видимо, уже смирившись с тем, что Курт будет сидеть вот так, безгласно и бездвижно, до самого утра.
— Теории есть теории… — не сразу отозвался стриг, и он оборвал:
— Ну?
Тот помялся, бросив взгляд на неподвижное тело рядом с собою, вздохнул, словно решая, что можно сказать, а о чем не стоит обмолвиться даже намеком, и, наконец, неохотно ответил:
— Чем быстрее, тем дело хуже. С чем это связано — тоже не знаю и тоже могу лишь предполагать: чем слабее изначальные разум и воля — тем больше вероятность, что обращение пройдет быстро и зайдет не туда.
— Стало быть, если это пошевелится через пару часов, можно не колебаться?
— Майстер Гессе!
— Не забывай, что сейчас ситуация уникальная, — с явным трудом блюдя спокойствие, возразил фон Вегерхоф. — Быть может, он встанет через час, а может — мы просидим здесь неделю в ожидании финала. Я не знаю, что будет. Никто не знает. Никто даже не знает, будет ли что-то…
— Вы все же не простой высший, — уверенно предположил Харт и, не дождавшись в ответ ни слова, торопливо кивнул: — Понимаю, на откровенности не настаиваю, мне конгрегатские секреты не нужны, и без того уже ввязался…
— Где сейчас дом и камень? — все так же не отводя взгляда от белого лица, спросил Курт, и бауэр растерянно запнулся, растерявшись от внезапной смены темы.
— Уничтожены, полагаю, — неуверенно ответил он. — Судя по тому, как себя повел поводырь, сомневаюсь, что механизм просто переместился куда-то, при такой нестабильности системы это вряд ли возможно. И… Книга, которую вы искали, боюсь, уничтожена вместе со своей хозяйкой.
— Это хорошо. Что ты сделал с Урсулой?
— Это не я, это камень, — вздохнул Харт, как показалось, с
