Усевшись перед терминалом в кабинете, Матильда позвонила начальнику полиции, занимающемуся делом Кирилла — простому подчиненному такое резонансное событие не доверили.
— А вы проводили генетический тест подозреваемого? — спросила она.
— Конечно, — ответил он. — Геном одинаковый, это доказательство!
— Я вас очень прошу провести специальный тест по соматическим мутациям генома клеток у подозреваемого и в следах… хм… преступления.
— Зачем такие сложности?
— Господин полковник, я подозреваю, что преступник — не мой Кирилл, а его брат-близнец. Вы, наверное, уже обнаружили татуировку происхождения? Питомник, в котором родился Кирилл, специализировался по генетике, и я уверена в том, что копия моего подопечного существует, если их не несколько! Вы только представьте, какой шум поднимут журналисты, если это обнаружится с вашей помощью! Питомник-то продает рабов как уникальных! К тому же… Ответьте, только честно: вы сторонник рабства?
— Нет, конечно, — серьезно ответил полицейский. — Именно я был создателем закона, по которому можно купить себе принца! Раз уж некоторые не могут быть без невольника, то пусть за это платят самому рабу, который идет на это совершенно сознательно, со всеми правами и страховкой!
— Отлично! — обрадовалась Матильда. — Я тоже противница рабства. Поэтому у меня четыре подопечных, которых я пытаюсь интегрировать в обычную жизнь. Один из них уже даже имеет диплом специалиста! У ребят есть должности, зарплаты, утвержденный план обучения… Могу выслать все документы. А теперь представьте, что будет, если мы сопоставим перед журналистами поведение раба и свободного, братьев? Какой это будет скандал и удар по рабству!
Глаза полковника загорелись, и Матильда поняла, что нашла себе союзника.
С детективами — Илиас нашел аж пять желающих — Матильда разговаривала так же в присутствии Шеля. Его уверенная в ее силах фигура за правым плечом придавала Матильде энергии. Получив задание, ищейки разбежались, а капитан дала разрешение на подключение к терминалу журналистов, которые подали заявки на пресс-конференцию. Желающих было больше трех сотен, даже из других планет!
Мило улыбаясь, Матильда выслушала приветствия, понимая, что за такое терпение нужно благодарить школу выживания, которую она прошла в трущобах Кайли. А потом сказала:
— Кирилл — мой подопечный, которого я спасла от рабства. Я уверена, что происшедшее — недоразумение.
— К нам попала запись, что у вас и ваших многочисленных мужчин случился конфликт с пострадавшей! Это месть? — выкрикнул один журналист.
— Какой конфликт? — натурально удивилась Матильда. — Я сама связана с торговлей, поэтому не рассматриваю поступки девушки-продавщицы как причину для конфликта, а исключительно как рекламную акцию и активную торговую позицию. К тому же, нас с купленным «принцем», связывают долгие отношения. Мой друг Шель сражался с ним за корабль, мы потом навещали Илиаса в госпитале и даже привезли его на Мидееву, где он хотел устроиться участником турниров. К сожалению, состояние здоровья не позволило ему это сделать, и с моей стороны, покупка — это попытка избавить прекрасного бойца от унижающей роли собачки у ног. У нас на корабле он работает — исключительно по его согласию! — пилотом, а также восстанавливает здоровье!
Обтекаемо ответив еще на несколько вопросов, Матильда вежливо попрощалась и отключилась, сославшись на дела и пообещав держать журналистов в курсе событий.
Голова раскалывалась от боли, перед глазами мелькали мушки, держать себя в руках перед толпой оказалось сложно. Начиналась обычная мигрень на нервной почве. Сейчас бы дотащиться до кровати и упасть в подушки…
Приятно прохладные пальцы Шеля пробежались по шее Матильды, зарылись в волосы, принявшись массировать кожу. Девушка едва не застонала от удовольствия. Закрыв глаза, она расслабилась, полностью отдав себя во власть умелых рук эльфа.
До умений Бу ему было далеко, но и этого хватило, чтобы Матильда заснула и даже не почувствовала, как Шель осторожно поднял ее на руки и отнес на кровать, примостившись рядом.
Эльф гладил ее по плечам, шее, рукам, осторожно перебирал пряди волос, наслаждаясь редкими мгновениями, когда Матильда принадлежала только ему. Чтобы им никто не помешал, он скинул Натаниэлю на браслет сообщение, что у капитана приступ мигрени, и заблокировал двери.
Лицо спящей Матильды утратило обычное суровое выражение, морщинка между бровями разгладилась, губы трогательно приоткрылись. Она выглядела такой беззащитной, такой милой, что сердце Шеля сжималось. Ах, если бы она только позволила себе быть более мягкой, если бы прислушалась к своему сердцу! Почему только с Иваном она позволяла себе улыбаться так открыто, так доверчиво прижиматься к его плечу?
Шель опустил голову на подушку, уткнулся носом в ее волосы, наслаждаясь присущим только любимой женщине ароматом. Матильда упорно не пользовалась никакими духами, даже кондиционер для тканей у нее был без запаха. Эльф вспомнил, каким ароматом обладает ее возбуждение, как приятно слизывать его с раскрытых, набухших от страсти нижних губок…
В штанах стало тесно. Как же давно он не был с ней, как же давно… И как же ему этого хотелось! Даже пальцы подрагивали от едва сдерживаемого желания прикоснуться, провести подушечками пальцев по груди, глядя, как заостряются соски, тронуть вершинки, сжать — легонько, чтобы услышать, как прерывается от вспышки удовольствия ее дыхание. Только прикасаться, только гладить, ничего большего, наблюдая, как отзывается на каждое движение ее тело, управлять им, как самым лучшим инструментом, извлекая стоны и вздохи, смотреть, как покрывается мурашками или розовеет от возбуждения кожа… Самая лучшая музыка — звуки, срывающиеся с пересохших от частого дыхания губ, самое изысканное удовольствие — дарить любимой наслаждение…
Не думать, не вспоминать, не мечтать… Иначе жить становится еще тяжелее. Почему она не вернет его в постель? Он согласен на все, даже на коврик у кровати, чтобы, просыпаясь, слышать ее дыхание, понимая, что именно так и только так в его жизни все правильно.
Обиды, какие-то глупые обиды… Что они с Натаниэлем сделали не так, почему она мучает их? Они ведь даже помирились — только ради нее, хотя… как же хочется выбросить соперника в открытый космос, чтобы Матильда принадлежала только ему, смотрела только на него, чтобы… родила ребенка, его ребенка, свободного, веселого малыша (или малышку, не важно!). Он бы сделал все, чтобы им было хорошо, только ради счастья обретения своей семьи.
Ребенок… Даже Иван понимает, что это важно, он слышал, как адвокат обмолвился об этом. А Матильда хочет, чтобы все было только по ее плану, и не меняет его уже столько лет! Неужели ничего не изменится? Неужели она не разрешит себе стать с ними ближе?
Шель не удержался, расстегнул молнию на ее парадном комбезе, немного, только до ложбинки между грудями.
Снова затопило возбуждение. Матильда не была самой красивой девушкой из тех, кого видел Шель, но было в ней что-то такое, что отличало от всех остальных. То, что она относилась к нему, как к свободному? То, что, глядя