– Это что, хоровое пение?!
– Поверить в это не могу! – отозвался Зим.
– Старый иркен не врал. Подходящее место для секты…
– Кто это тут? – прозвучал голос за их спинами. То были двое из группы Гэз, наведя на них оружие.
– Вы что? Опустите пушки! Капитан, вы живы! – к четверке из неоткуда подошел капитан.
– Решила свои порядки тут устраивать, младший лейтенант Гэз?!
– Я должна была найти пришельца, разве не так?!
– Но не бросать группу! Держите ее на прицеле, этого зеленого тоже.
– Эй! Что это у него на спине?! – ткнул Зим пальцем в капитана.
– Да он на нашем языке говорить может, ничего себе! – удивился кто-то из рядовых, но капитан тут же изменился в лице. На его спине действительно было что-то знакомое не только Зиму.
– ПАК?!! – выкрикнула Гэз. Старший лейтенант, неизвестно откуда появившийся, тут же вырубил ее одним ударом. Двоих опешивших рядовых столкнули головами.
– Так… Трое без сознания, остался последний…
Зим поднял выпавшее у Гэз оружие и прострелил капитану ногу, за что тоже был отправлен в обморок.
Место: Алтарь
Перед глазами все плыло. Зим был в огромном помещении, у стен которого стояли толпы иркен. На платформах выше были еще. В воздухе висели оранжевые энергетические шары, благодаря которым помещение и было освещено. Стены заполняло хоровое монотонное пение. Прежде иркен ничего подобного не слышал, не видел. Они словно призывали кого-то.
Зима что-то держало за ПАК на высоте, благодаря чему у него был хороший обзор, однако он не мог освободиться. Вскоре он стал свидетелем сцены, которую невозможно забыть. В центре алтаря у круглого и, видимо, окровавленного стола, появился Высочайший Красный. На нем была красная мантия, голову покрывал странный вытянутый колпак, на месте глаз рубиновое стекло. А вместо одной руки… Зим хотел думать, что это всего лишь кошмарный сон, но жгучая боль от зараженной руки вернула его в реальность. Правая рука Красного была заменена на механический, пугающий предмет, походивший на инструмент для вскрытия.
Откуда-то с потолка громоздкий механизм опускал сосуд. Нет… это была капсула из криогенных камер. Одним легким движением инструмента Красный вскрыл ее, выпуская наружу жидкость. Находившийся там иркен, будучи в бессознательном состоянии, был аккуратно положен на стол.
– Пусть твоя жертва не будет напрасной! – провозгласил на весь алтарь долговязый иркен, голос которого звучал как у робота. – Мозг Контроля услышит нас и позволит присоединиться к Вселенной!
Тут до Зима дошло. Колпак на голове иркена – это механизм, который и свел Красного с ума. Из-за этой штуковины Высочайший верит во что-то невозможное и ненормальное. Он готов был поклясться, что это дело рук Марбаса, в логове которого пришлось недавно побывать. Красный еще долго говорил о чем-то бредовом и величественном. Зим не слушал, а лишь смотрел.
После того, как лежащего на столе избавили от всех трубок, он начал медленно приходить в себя. Красный наклонился к нему и произнес:
– Пусть твои страдания обернутся благом для всех… – после этих слов руки и ноги иркена были прикованы к столу.
Стол перевернулся на девяносто градусов так, чтобы иркен оказался в вертикальном положении. Он не мог понять, где находится и что здесь происходит. Красный прижал рукой голову иркена к столу, механической же, одним движением, вспорол живот до самого горла. Кровь розовым потоком потекла вниз, в образовавшуюся под столом дыру. От крика голова Зима звенела, словно колокол. Механический инструмент со скрипом отсекал внутренности, которые вместе с кровью исчезали в черной пропасти. Иркена трясло в судорогах, рот был полон крови, но он еще пытался дышать. Только когда брюшная полость опустела до самых ребер, иркен перестал подавать признаки жизни. Из черной дыры, по полу и стенам к потолку тянулись красные трубы. Все, что Высочайший извлек из иркена, стало подниматься по ним к узкому черному потолку, исчезая во мраке.
Зим все еще слышал хоровое пение на пару с возгласами о плате за будущее и прочей чертовщине. Через пару минут он заметил, что иркен двигается.
«Чего? Он не может быть жив!» – но тут Зим понял, что все не так, как кажется на первый взгляд.
На голове появилась железная пластина, брюшную полость теперь заполняли искусственные органы, отвечающие за жизнедеятельность органического тела, благодаря чему иркен ожил. Его поставили на ноги и поверх черной формы накинули что-то вроде мантии. Оказывается, большая часть присутствующих были в такой же черной форме. Их когда-то тоже вытащили из капсул, однако это не относилось к Красному и нескольким его подчиненным – интеллектуалам, каждый из которых был частично преобразован в киборга. Они никогда не были в анабиозе.
Среди стоящих внизу Зим узнал двоих людей, которые просто стояли и наблюдали за процессией. У каждого на спине был ПАК.
– Эй! – Зим оглянулся. Рядом с ним висел еще один из группы экспедиции, видимо рядовой. – Нас все еще держит чертов механизм, есть хоть какие-то идеи? – их действительно удерживали искореженные временем механизмы, предназначенные для капсул.
– У меня ПАК в нерабочем состоянии!
– Что в нерабочем состоянии? Понятно… Они несут какую-то чушь о мозге, словно говорят о божестве. Проклятые пришельцы… Не в обиду. Ты, я вижу, другого мнения.
Киборги в мантиях стали медленно выходить наружу. Люди остались. Вскоре все убедились, что экзекуция еще не закончена. Красный нес к жертвенному столу еще одного человека – Гэз. Она все еще была без сознания.
– Вот урод! – крикнул рядовой. – Я лично выпотрошу тебя на этом столе за то, что ты сделал с нашей командой!!!
Красный навел на него механическую руку и выстрелил. Часть механизма отделилась от локтя и, словно гарпун, вонзилась тому прямо в лоб. После такого не выживают. Смех Высочайшего ни на что не был похож, словно хриплый скрежет механизмов раздавался из трубы. Не исключено, что и его органы уже перетерпели подобную операцию. Зим не произнес ни слова, видя итог подобной затеи.
Гэз неподвижно лежала на столе. Зим все еще не мог освободиться, он был в тисках чудовищной силы. Двое зомбированных людей – капитан и старший лейтенант, казалось, ждали продолжения кровопролития.
– Я обращу твой разум на путь служения Ирку… – произнес Красный. Железные лезвия в руке заскрежетали, готовясь вонзиться в новую плоть.
