— А она пищать не будет? — с надеждой спрашиваю я, пыхтя, как паровоз.
— Будет! Еще как будет! — не оправдывает мои надежды этот фанат оперы.
Я лишь безнадежно качаю головой. А Кирилл, видя, что я уже выбилась из сил, вдруг подхватывает меня на руки и довольно улыбается.
— Маленьких королев герцоги носят на руках.
А я и не спорю, обнимая его за шею, утвердительно киваю, мол «да, пора уже». А то вон, какой рельефный, чего такой накаченности зря пропадать.
Пролетев еще этаж, меня заносят на балкон и бережно усаживают в кресло. Как отсюда хорошо все видно — сцена, как на ладони. А слышно-то как! Да, опера — та еще пытка для ушей. Ну да ладно, потерплю уже немножко. И вот тут на сцену выплывает Царица Ночи в лице первого голоса Зои Максимовны. И правда, хоть и пищит, но красиво. Невольно заслушиваюсь и заглядываюсь.
Сюжет «Волшебной флейты» немного припоминаю. В академии по истории искусств проходили касательно, поэтому помню, что главный герой должен был сразиться с драконом в первом действии. Отсюда понятно, почему этот крылатый змей находился в декорациях, а вот дальше в сюжете так все запутано, что я даже основную мысль не могу припомнить. Да это и не важно. Перевожу взгляд на Кирилла. Вот кто действительно увлечен и слушает, и даже подпевает одними губами, а пальцами перебирает, как будто по клавишам рояля. Как странно… Кто бы мог подумать! Кирилл Иванович Рузанов и опера!
Смотрю на него в восхищении и совершенно другим он мне сейчас кажется. Романтик, тонкая натура, может еще и музыкант… Как же плохо я его знаю, оказывается. Построила себе стереотипный образ богатого себялюбивого амбициозного наглого мачо. А может на самом деле он совсем не такой? А еще ловлю себя на мысли, что мне хорошо с ним. Сегодняшний вечер — гора положительных эмоций: дурачества в костюмерной, шикарные наряды, потом приколы с драконом. Я давно так от души не веселилась. А с ним это все было легко и непринужденно.
И тут же накрывает мысль: я влюбилась в него! Боролась с собой, боролась и вот, сдалась. Хочу быть с ним, хочу смотреть на него, любоваться… Хочу дотронуться до него, обнять, забраться под его кружевную рубашку, ощутить теплое упругое тело. Хочу почувствовать его руки на своем…
А этот Котяра, будто прочитав мои мысли поворачивается ко мне, заглядывает в глаза… И тут я резко начинаю любить оперу, потому что горячие губы моего великолепного герцога уже касаются моей шеи, и за ушком, и на щеке, и… отвечаю на его поцелуй, горячий, нежный, властный и ласковый одновременно, заставляющий все тело томиться в сладкой неге…
Как же хорошо, сказочно, волшебно. Не мешает даже писк уважаемой примы где-то на заднем плане. Пусть себе пищит, если от этого зависит длительность такого, полного наслаждения, момента.
Но ария заканчивается, не вечно же ей звучать. А с ней и заканчивается наш поцелуй, от которого кружится голова.
Кирилл нехотя отстраняется и хрипло шепчет мне:
— Аплодисменты. Мы обещали.
Встаем и усердно хлопаем в ладоши. Что ж, пусть приме тоже будет приятно. Но как только овации стихают, звенящие женские голоса заполняют все пространство и я невольно затыкаю уши пальцами. Кирилл смеется и показывает мне на выход, мол «пойдем уже, не буду тебя мучить».
— Прости, они так кричат, я не могу… — оправдываюсь я.
— Понимаю, — сочувственно улыбается мой герцог, а потом на лице его появляется бармалейская улыбка и, подергивая бровями, он мне снова угрожает. — Следующий раз пойдем на балет.
Я закатываю глаза и качаю головой от безысходности, понимая, что таки затащит меня посмотреть на мужиков в колготках. Ладно, Рузанов, я тоже тебе придумаю что-нибудь такое же ужасающе зрелищное.
Глава 19.1
Катя (продолжение)
Миновав несколько коридоров, лестниц и неприметных дверей, мы с Кириллом оказываемся в просторной комнате, где уже не так слышно пение актеров. Какое счастье — мои уши, наконец, могут расслабиться и отдохнуть. Оглядываю комнату, интересно же, куда привел меня мой герцог. Посередине большой бильярдный стол, справа у стены пианино, слева угловой диван, перед которым стеклянный журнальный столик и несколько кресел. Около них в углу небольшой холодильник и микроволновка на нем. На одной из стен висит плоский телевизор, а рядом с ним полки с дисками. Комната отдыха, не иначе.
Пока я оглядываюсь, Кирилл достает из холодильника колу и наливает два стакана. Проходим и садимся в кресла напротив друг друга.
— Так значит, это твой второй дом? Представляю себе, как ты тут хулиганил в детстве, — смеюсь я, — Только все равно непонятно, почему театр, а не баня, например.
— Баня? — делает он большие глаза, протягивая мне стакан с колой. — В бане было бы тожеприкольно похулиганить.
— И почему эта Зоя Максимовна тебе так важна, что ради аплодисментов ей, мы непременно должны были бежать на тот балкон? — мне действительно интересно, блин, что связывает моего герцога с этой примой. А что? Имею я право полюбопытствовать? И ревность тут ни при чем. Ну или… немножко… э-м-м… неприятно думать, что она его любовница.
— Ну, хорошо, давай расскажу тебе, почему не баня, — смеется он, а потом становится серьезным и задумчивым. — И насчет Зои тоже расскажу, чтобы ты там себе не «накручивала» всякую ерунду, — он делает глоток из своего стакана и откидывается на спинку кресла.
Я уже вся во внимании.
— Мама умерла, когда мне было семь лет и мы с отцом остались одни. Он работал пианистом здесь в оркестре. Я сразу после школы сюда и шел, к нему. В пустую квартиру приходить было больно и грустно, вот я и пропадал все время в театре. В этой комнате я делал уроки и занимался музыкой. Ну и в бильярд научился играть здесь, — он задумчиво улыбается, видимо, вспоминая какие-то эпизоды из детства.
Несколько минут молчит, а я не тороплю, пусть сам решит, что хочет рассказать.
— Зоя Максимовна только поступила на службу в театр после консерватории. Такая красивая, талантливая. И я, представь себе, сразу влюбился в нее. Мне тогда было лет двенадцать. Сначала втихаря ходил на все спектакли, в которых она участвовала. Пробирался на директорский балкон, прятался за портьерой и смотрел на нее. Считал, что нет прекрасней девушки на свете. Потом тихонько, пока никто не видит, приносил ей цветы в гримерку. Записки писал… А потом она меня поймала, когда я в очередной раз цветочек с запиской принес. Ну я и признался, что влюблен
