Официантки хлопочут, волнуются. Приносят мне мой заказ быстро и очень стараются. Я это вижу и одобрительно киваю, мол «все хорошо, не надо беспокоиться». Сижу в дальнем углу зала, мой столик в полумраке. Не хочу светиться. И так все знают, что хозяин отужинать изволит. Готовят в нашем ресторане хорошо, поэтому ем с удовольствием, расправившись с горячим, прошу принести мне чай и кусок творожного торта. Люблю сладкое, все об этом знают. Есть мнение, что сладкоежки все добрые. Ну, будем надеяться, что это таки сработает и мое настроение после тортика взлетит, как минимум, на порядок.
Постояльцы уже начинают заполнять зал ресторана. Ну да, время близится к ужину. Несколько столиков уже заняты, официантки бабочками порхают и улыбаются посетителям. У барной стойки тоже оживление.
Проверяю входящие — нет звонка от Светы, СМС тоже нет. Жаль…
Поднимаю глаза от телефона и замираю — ОНА. Это она! Выходит из кухни и исчезает в двери подсобки. Всего несколько секунд, но я видел ее. Или мне просто показалось в полумраке?.. Чашка из моей руки выскальзывает и со звоном падает на блюдце. Брызги чая разлетаются вокруг, а я сижу застывший.
«У меня галлюцинации… — говорю я себе. Мозг растерянно ищет объяснение увиденному. — У меня, наверное, было-таки сотрясение от того удара башкой, а теперь мой мозг работает как-то неправильно. Сбой программы — перед глазами возникает один и тот же навязчивый образ. Надо, чтоб меня стукнули еще раз, может тогда все вернется на свои места?..»
Подбегает официантка, суетится, прибирает на столе. Просит прощения за что-то, потом приносит новую чашку чая. Я машинально выпиваю его, благодарю, прощаюсь и бреду в свой номер. Быстрый душ и в кровать. Надо поспать — завтра все пройдет. Завтра все снова будет хорошо.
***
Пятница. Вечер. Сидим в ресторане Дубравушки. Банкет в честь японской делегации от спортивного клуба, который мы пригласили поучаствовать в соревнованиях, намеченных на последние две недели октября. Нам важно, чтобы эти самураи согласились и подписали договор, ведь тогда мы станем на один уровень с самыми престижными в нашей части света спортивными объектами, а соответственно и уровень доходов возрастет почти вдвое. А японцы, имея не лестные представления о нашей стране, не особенно рвутся приезжать к нам. Они, конечно, сидят и мило улыбаются, но я не вижу в их взглядах большого энтузиазма.
Как и предполагалось, при осмотре места проведения соревнований, они обратили внимание, что часть здания арены еще в стадии строительства, и по их кислым физиономиям мы поняли — «убалтывать» их придется долго и упорно. И Кирилл уже который час этим самым «убалтыванием» и занимается. Это он у нас по-английски шпарит, как по нотам. Да и по нотам шпарит тоже. Вон, уже на сцене за роялем сидит. Ща исполнит что-нибудь душевное исконно японское. Не зря же готовился всю неделю.
Смотрю на Кирилла и мысленно желаю ему удачи: «Давай, друг, залабай им, чтоб японская душа развернулась и улыбнулась, наконец-то, искренне. Ты, друг мой, в театре всю жизнь провел — тебе и придется сегодня сыграть главную роль».
Зал умолкает, когда из-под пальцев Кирилла начинает струиться тихая мелодия. Легкое вступление и хорошо поставленным голосом он затягивает песню. Я хоть и не меломан, но красиво, должен признать. Голос его слишком слаб, как для оперного, но детство и юность, проведенные в занятиях музыкой и вокалом, дают о себе знать. Его песня не звучит слишком громко, но очень чувствительно и глубоко. Замечаю на лицах японцев удивление и восхищение, когда в песне на английском языке начинают проскальзывать японские слова.
Ох, Кирюха, мой ты волшебник! Расцелую тебя потом, наедине! Ха-ха, ржу себе в кулак. А ведь получилось! Суровые самураи растаяли и улыбаются уже весело так, и друг другу кивают одобрительно. Когда песня заканчивается, наши японские друзья энергично хлопают в ладоши и восторженно переговариваются между собой.
Наша переводчица втихаря показывает мне два больших пальца, мол «все класс». Суровый японский босс радостно что-то вещает Кириллу, когда тот возвращается к столу, затем, куда-то отправляет своего подчиненного. Шустрый япошка возвращается через несколько минут с высокой подарочной коробкой, на которой нарисованы иероглифы.
Между Кириллом и японским боссом завязывается диалог, да такой, весьма пылкий. Ни черта не понять, что они там затевают. Я жестом зову к себе переводчицу. Она, молодец, быстро соображает. Хватает свободный стул и подсаживается ко мне.
— Ой, Михал Михалыч! Господин Кабока говорит, что он в полном восторге. Песня ему понравилась. Говорит, что приятный сюрприз в этой стране услышать родной язык, да еще так лирично. Говорит, что у них тоже есть сюрприз. Вот это водка, называется «Сётю». Господин Кабока говорит, слышал, что русские могут выпить несколько бутылок водки и не запьянеть. Говорит, что не верит. А Кирилл Иванович говорит, что слухи верны и мы, хоть и не совсем русские, очень крепкие парни и нам никакая сётю не страшна. А господин Кабока хочет удостовериться. Ой, Кирилл Иванович, что вы делаете! Господи, они уже по рукам ударили! Михал Михалыч, спасайте! Он один не справится!
— Надя, за мной! — командую я переводчице и в две секунды оказываюсь между Кириллом и японским боссом.
Но поздно, мля, они уже поспорили. Ладно, я тоже встряну. Я все-таки в плане принятия спиртного посильнее буду, чем Кирилл. Говорю Наде: «Переводи» и полуобнимаю двух спорщиков.
— Ну что, мужики, посмотрим, кто больше выпьет? А-а?
Японский босс кивает на подарочную коробку, тарахтит что-то на своем и на нас показывает.
— Господин Кабока говорит, что их сётю уложит русских на третьей рюмке, — переводит Надя.
Что? Да они наш шмурдяк из деревни Синюшино не пробовали, который на курином помете настаивается. Вот тот уложит с третьей рюмки, а их сётю-хренетю — компот!
— Да нифига! — вслух вырывается у меня и Надя переводит.
Японский босс кивает своему коллеге и тот принимает спор со мной. Ну вот, уже лучше — «погнали наши городских»! Их сётю на вкус, мля, гадость еще та, но что поделать, будем отстаивать честь русского алкоголика!
Приняли по первой. Япошки тянутся за закуской.
— Эй, стоп-стоп! — командую я. — Русские после первой не закусывают!
Надя быстро переводит. Узкие глаза наших друзей округляются, как в анимэшных мультиках. Отлично! А вы как думали? Это вам не слащавая Европа, здесь все будет жестко! И это вы еще с челябинскими мужиками не пили —
