— Фуу, нет! — раздался рёв Наруто.
Словно в замедленной съёмке, Саске видел, горящая жидкость подхватила тело Фуу и втянула её в бутылку.
— Не в мою смену, ублюдок! — прошипел Саске. — Широмари!
Воздух за спиной у Итачи замерцал и сгустился в огромную разноцветную фигуру. В тот миг, когда Сакегари запечатывал цель, лезвие пропадало. Именно этим и воспользовался хамелеон. Его язык выстрелил с огромной скоростью, обвиваясь вокруг запястий сдвоенной руки Сусаноо и сильно дёргая её на себя. Четыре золотые цепи вылетели из-за спины Карин, пробивая неприкрытую ногу. Рывок, и громадина Сусаноо рухнула на землю, растянутая, словно на исполинской дыбе.
В воздух взвилась маленькая аловолосая фигурка Хоноки и приземлилась возле Итачи. Она, не мешкая, ударила ладонями в землю, оплетая распростёртого гиганта цепочками символов, не давая ему сдвинуться с места. Саске знал, что с Итачи всё покончено, теперь оставалось лишь продолжать поглощать его чакру, пока он не сможет удерживать Сусаноо. Но Саске была нужна чистая победа.
Он подскочил к Итачи, вскинул все четыре клинка и ударил одновременно тремя стихиями, сливая их в единую атаку. Ослепительно белый клинок, окружённый неожиданно чёрной аурой, обрушился на плечо Сусаноо, обрубая ему руку, которая тут же улетела прочь, утянутая языком хамелеона.
— Широмари! — закричал Саске. — Сюда!
Язык выстрелил вновь, выталкивая быстро растворяющийся в воздухе обрубок и швыряя его Саске. Тот мгновенно активировал Мангекё Шаринган, прыгнул и подхватил Саскегари ладонью своего Сусаноо. С благоговением он смотрел, как алый сосуд, вступив в контакт его дзюцу, медленно меняет цвет, перекрашиваясь из красного в тёмно-фиолетовый. Саске не знал, как пользоваться Сакегари, поэтому просто пожелал, как можно более чётко формируя желание и направляя волю в божественный меч. Из горлышка бутыли плеснулась фиолетовая струя, выталкивая маленькую смуглую фигурку, которая покатилась по земле, чтобы тут же замереть неподвижным силуэтом. К ней тут же подскочила Сакура, закидывая Кубикирибочо за плечо и тут же возлагая обе руки вокруг безобразной раны на животе.
Бутыль в руках Саске, подчиняясь его желанию, дематериализовалась и исчезла. Учиха рухнул возле брата и упал на колени, прижимая его Сусаноо к земле и не давая подняться. Наруто огромным прыжком приземлился рядом. Чакра биджу пропала, и он рухнул с большой высоты, на лету выхватывая Самехаду. Саске схватил Итачи за запястье, выкручивая руку с Зеркалом Ята. Наруто взмахнул Самехадой, она жадно зарычала и вонзилась зубами в плечо Итачи. Блеснул золотой Риннеган с жабьим зрачком, и Наруто закричал:
— Фудзюцу Кьюин!
Его тело окружил полупрозрачный шар, сильно напоминающий Кайтен Хьюга, и ярко-оранжевая чакра Сусаноо стала тускнеть, втягиваясь в этот барьер. Пользуясь тем, что Итачи ослаб, Саске выхватил Сакегари. Из бутылки выплеснулась фиолетовая струя, скользнула под щитом и отсекла Сусаноо вторую руку. Саске расхохотался, дематериализовал меч и повесил свой новый щит на предплечье. Как только алый пылающий диск окрасился фиолетовым, Саске развеял доспех. Наруто продолжал поглощать чакру Итачи с устрашающей скоростью, поэтому вскоре Сусаноо не выдержал и распался светящимися осколками.
Взметнулись три клинка Гарианто, вонзаясь в сердце теперь беззащитного Итачи, за ними последовали Сошокен, Хинокен и оба меча Киба.
— Киба: Чидори! — крикнул Саске, и ослепительно-яркая чакра Молнии разворотила брату грудь.
Квест «Убить одного человека» выполнен. Вы убили Учиха Итачи. Награда: Тоцука но Цуруги, Ята но Кагами.
Наконец-то! Наконец-то всё было закончено. Саске думал, что смерть брата вновь поднимет старую боль, наполнит душу сожалением и печалью. Но теперь, глядя в угасающие глаза человека, которого когда-то любил больше всех на свете, он испытывал лишь облегчение, радость и приятное тепло в груди от прекрасно сделанной работы. И единственное, о чём Саске сожалел, так это о невозможности поговорить с предателем, узнать мотивы его поступков и причины, заставившие уничтожить всё, чем он когда-то дорожил.
Впрочем, у Саске было решение и этой проблемы. Ещё бы! Ведь его подсказал сам Итачи. Дважды. И теперь насупило время накормить Итачи его же лекарством. Усмехнувшись иронии ситуации, Саске поймал взглядом глаза брата:
— Цукуёми!
* * *
Саске стоял посреди чёрно-белого мира, а по алому небу с огромной скоростью проносились облака. Он не пытался управлять реальностью, пусть и являлся здесь богом. Поэтому реальность менялась с той же скоростью, с которой проносились его мысли.
Мелькали места и строения, появлялись и исчезали лица в психоделической пляске сумасшедшего мира. И лишь две вещи оставались неизменными, являясь точками стабильности этого мироздания. Сам Саске и Итачи, стоящий напротив него.
— Ты всё-таки пробудил Мангекё Шаринган, младший брат, — наконец сказал Итачи. — Значит, последовал моему совету, получил глаза, такие же, как у меня, и обрёл силу.
Саске усмехнулся. Покровительственный тон брата не злил, и даже не навевал ностальгию по былым, более счастливым временам. Он вызывал лишь смех — настолько предположение предателя расходилось с реальностью. Саске не стал возражать — ему были неинтересны споры. И не торопился, в его распоряжении оставались 72 часа — полные трое суток.
— Кто это был? — спросил Итачи, и увидев вопросительно приподнятую бровь, продолжил. — Кто был тем близким человеком, который погиб ради твоего могущества?
Больше Саске не смог сдерживаться.
— Ради могущества? Ты всё ещё думаешь, что в этих глазах заключена сила? Считаешь, что путь Учиха — пробуждение Мангекё Шарингана? Что ненависть, боль и страдания — неотъемлемая часть этого пути?
Итачи молчал, но Саске видел, что да, именно так Итачи и считает.
— Шаринган — полезный инструмент. Но, как и всякий инструмент, он лишь часть арсенала шиноби. Пусть и облегчающая жизнь, но не слишком уж и важная. Ну а Мангекё Шаринган… Он того не стоит.
— Так кто? — снова спросил Итачи. — Что бы ты ни говорил, но я видел твой Мангекё.
— Кто? Мой отец. Моя мать. Мои родители. Учиха Фугаку и Микото, люди, которых ты убил, предав свой долг как Учиха, как их сын, и как шиноби Конохагакуре но Сато.
— Ты ничего не знаешь, глупый младший брат.
— Зато ты прямо-таки ходячая энциклопедия, — не удержался Саске. — Ты ошибаешься во многом. Во-первых, мои глаза совсем не такие, как у тебя, во-вторых, моими глазами смотрит отец, которого ты предал, ну а в-третьих, я знаю всё!
— Не Мангекё? — удивился Итачи.
Саске усмехнулся. Его зрачки, пылающие огнём Шарингана изменились, трансформировавшись в шестиконечную модель атома, которую пересекали чёрные лепестки с красными точками. Алая луна, проглядывающая сквозь тревожно несущиеся облака, повторила этот узор.
— Ну же, гений клана Учиха, что ты видишь в этих глазах?
— Ты сказал, "смотрит отец". Это значит… — задумчиво сказал Итачи, и тут его бесстрастная маска дала трещину. — Не может быть!
— Ещё как может! — с толикой самодовольства ответил Саске. — Я обладаю Вечным
