Отбросив последние колебания, Саске закусил ворот, чувствуя, как лопается полиэтилен ампулы, как странным образом одновременно горькая, сладкая и солёная вода орошает горло. Он сглотнул, позволяя Воде Героев скользнуть в пищевод.
Мир остановился. Неведомая сила наполнила его тело, он чувствовал себя всемогущим, ощущал, что может разделаться с противниками, словно с назойливыми букашками. Болью запульсировала печать, ограждающая Проклятую Метку, это позволило Саске немного прийти в себя. Он удержался от немедленной атаки на врага, вместо этого сложил пальцы в привычную Ин.
Делить чакру на кучу клонов, вызывая целую армию, было не только глупо, но и опасно. Против этого врага нужна была в первую очередь сила, а уж во вторую — количество. Поэтому рядом с Саске возникло всего два клона — разделить полученную от Наруто чакру, усиленную Водой Героев, следовало не больше, чем на три части.
— Ты знаком с теневым клонированием? — удивился Итачи. — Так мало клонов? Тебе нужно больше тренироваться.
— Да! К тому же, я знаком с ещё кое-чем! — ответил клон вместо Саске. — И этих клонов для тебя будет достаточно!
Постоянные спарринги с Наруто дали очень ценный опыт, поэтому настоящим Саске теперь всегда прикидывался один из клонов. И его задачей было продержаться как можно дольше, не развеиваясь до самого конца. Саске не был уверен, что трюк сможет обмануть Шаринган, Итачи мог проследить за позицией оригинала с помощью додзюцу. К тому же, Команда Саске была застигнута врасплох, и инициатива принадлежала противнику, а значит, некому было ослепить Итачи — Фуу находилась на уроках в Академии.
Саске подал сигналы Наруто и Сакуре, затем сложил Ин, активируя своё самое сильное дзюцу.
Саске рванул вперёд, направляя атаку на Итачи. Мир превратился в полупрозрачный туннель, нацеленный прямо на ублюдочного старшего брата.
— Сакура, Акула назвал тебя сопливой девчонкой! — выкрикнул один из клонов. — Видимо, у нас с тобой нет шансов, твой удел — Наруто! Докажи, что это не так!
Саске понимал, что перегибает палку, но в данный момент ему была нужна наибольшая боеготовность, а с последствиями этих слов придётся разобраться позже. Сейчас главным было разобраться с Итачи.
— Чидори! — прокричал Саске, два идентичных голоса вторили ему эхом.
— Чидори! — завопил хор чуть запаздывающего Наруто.
Синемордый размахнулся мечом, чтобы поглотить чакру и остановить атаку, но ему наперерез бросилась Сакура. Она совсем не по-девичьи взревела и взмахнула занбато снизу-вверх. Единственная чакра, что она использовала — это неосознанная стимуляция кейракукей в мышцах, как не раз показывал на тренировках Шаринган. Поэтому дубина, метнувшаяся навстречу, не могла ничего поделать — ей противостояла лишь физическая сила. Оружие столкнулось и остановилось. Несмотря на непонятную мощь берсерк-режима Сакуры, той противостоял сильный враг, до уровня которого ей было очень далеко. Поэтому через мгновение она отлетела прочь, сметённая как пушинка.
Но этого мгновения оказалось достаточно. Саске бежал, Чидори оставляло в земле глубокую борозду, двое клонов неслись по его правую руку. Сзади нёсся, безнадёжно отставая, с десяток Наруто. Треск дзюцу был настолько оглушительным, что Саске отстранённо подумал, что ему придётся лечить слух, когда это всё закончится.
Итачи попытался уйти от атаки. Но Вода Героев вместе с чакрой Райтона давали кумулятивный эффект, поэтому у него не было шансов.
— Сдохни! — заорал Саске, обрушивая удар в грудь предателю.
— Сдохни! — орали клоны.
Неужели сейчас всё закончится? Неужели тот момент, к которому Саске готовился, настал? Его рука обрушилась на грудь Итачи одновременно с руками клонов.
Алая чакра, напоминающая чакру Кьюби, обернула тело предателя. Чидори, такая надёжная и убийственная техника, столкнувшись с алой бронёй, замерцала и погасла. Скелетообразная рука огромного доспеха, Сусаноо, легендарного дзюцу Мангекё Шарингана, с огромной скоростью метнулась вперёд, безошибочно выхватывая настоящего Саске и сжимая его в огромной ладони. Вторая рука ударила в клонов. Один из них отлетел прочь, развеиваясь облаком дыма, второму удалось уйти. Сусаноо развернулся, закрывая Итачи от волны клонов Наруто. Несмотря на силу Чидори, несмотря на количество этих дзюцу, броня Сусаноо выдержала. Как, к сожалению, и ожидалось от легендарной техники клана Учиха. А затем Итачи приблизил Саске к своему лицу.
— Ты всё ещё слаб, — сказал Итачи безжизненным тоном. — Всё потому, что у тебя недостаточно ненависти.
Томоэ Шарингана в его окровавленных глазницах бешено завертелись, мир замер, и исчез.
Саске охватило чувство падения, он словно летел в пустоту, наполненную алым сиянием Шарингана. Окружающее пространство было выцветшим и инвертированным, словно какая-то дикая негативная копия, но при этом воспринималось во всех пугающе подробных деталях.
Саске вновь был маленьким мальчиком, он стоял в такой знакомой-знакомой комнате, и видел перед собой родителей — строгого отца и любящую мать. Родители сидели в сейза, такие любимые, такие родные, такие живые. Блеснул меч, и под их телами стала растекаться лужа крови, белая, словно свежевыпавший снег, но от этого не менее ужасная.
Позади родителей стоял Итачи, он казался белым силуэтом, словно вырезанным в ткани реальности, а его глаза были единственным пятном цвета в этом мире чёрного и белого.
— Папа! Мама! — закричал Саске.
— Следующие двадцать четыре часа ты проведёшь здесь. Если хочешь меня убить, вини меня! Ненавидь меня! Чтобы справиться со мной, тебе нужно больше ненависти!
Голос ублюдка отрезвил Саске. В чём он меньше всего нуждался, так это в советах человека, которого презирал до всех глубин души. Только идиот будет слушать эти слова и поступать в соответствии с ними. Нет, у Саске был свой путь!
— Продолжай убегать и снова убегать, цепляйся за свою жалкую жизнь!
Саске стиснул зубы, активируя Шаринган. Он не знал, каким образом додзюцу могло работать внутри чужой техники, но ему было наплевать. Он смотрел на проносящиеся перед ним картины умирающих родных, близких, знакомых и почти незнакомых людей, и старался запечатлеть Шаринганом каждую секунду, каждый момент. Он хотел их запомнить в мельчайших деталях, помнить их живыми, помнить их смерть, чтобы потом, позже, сполна предъявить Итачи счёт за содеянное. Он сосредоточился на Шарингане, почувствовал, как глаза обожгла боль, как рывком замедлилось время, а детали происходящего стали гораздо чётче.
— Саске, ты должен ненавидеть! Тебе нужно больше ненависти, только тогда у тебя есть шанс меня убить.
«Нет, ублюдок! Мне не нужна ненависть. Нужно больше экспы, больше
