Я в дорогом костюме и Майлз в растянутой футболке и спортивных штанах… Мы как будто поменялись местами, когда я была пленницей, и он приходил меня поддержать.
— Мне нужно исчезнуть, пропасть со всех радаров. Так, чтобы меня не мог найти даже Лука. — мне слова даются с трудом; это решение мне далось нелегко. Оно сумасшедшее, но единственное, которое спасёт нашего ребенка. — И ты поможешь мне исчезнуть.
— Это новая проверка? — Майлз поднимает голову и смотрит на камеру.
Чистое безумие. Дьявол будет зол, даже нет — он будет в бешенстве, станет уничтожать все на пути своего гнева. Может быть даже будет наказывать и мучить меня за это, но потом простит, он поймёт — почему я так сделала.
— Ты стал виновником гибели моего ребенка, первенца, косвенно, но все же. У тебя появился шанс — искупить вину. У меня нет времени на поэзию! — Майлз схватывает налету, не задаёт больше глупых вопросов. Меня так колотит и знобит, что невооружённым глазом понятно, я не играю в игры. — Без твоих знаний и навыков ни черта не получится. Ну так что?
Мы стоим с Захаром в аптеке вместе, как семейная пара, закупая ворох лекарства и разделяя его по пакетам: то, которое можно показать Луке и то, которое я буду пить. Ввиду того, что это сомнительное предприятия не нравится Захару, он недоволен и раздражён — чем еще больше напоминает типичного мужа.
Провизор улыбается, глядя на нас, уже несколько раз поздравив с ребеночком.
— Мне не нравится это все. — бурчит он.
— Мне тоже. — честно говорю я. — Но Захар, ты видел его? Когда он узнает, его вообще вскроет, он вырежет половину города, а меня посадит в бункер и отправит в космос. И мне, блядь, тупо страшно. И даже трудно ответить, кого я боюсь больше дяденек в масках или Луку? Он, как Берия, пачками ставит к расстрельной стене.
Я хлопаю дверью в машине, поправляя волосы, которые разметало ветром в разные стороны. Захар знает, что я права. Гроссерия сейчас едет по костям, как танк, превращая их в пыль, стирая с лица земли.
— Ты думаешь, он не перережет всех, когда ты пропадёшь?
— У меня есть план. — спокойно говорю я.
— Он будет в дикой ярости, может не простить. Ну нас точно, тебя то он не тронет. А еще, от него не укроешься, Алиса, все равно найдёт.
— Он поймёт, не сразу, но поймёт… А мне нужно всего девять месяцев!
— А если это поможет ему успокоиться? Не жестить?
— Боюсь рисковать… Захар, как же боюсь…
Закутавшись в одеяло с головой, пряча лицо, я легла спать, предварительно отключив свет, хотя на часах было только девять вечера. Лука всегда умел безошибочно определять мои эмоции, считывать мои мысли, он сразу поймёт, что я ему вру.
И мне страшно представить его реакцию. Ребёнок может его успокоить, а может посадить на измену еще больше. И я больше верила во второе.
Мне не хотелось спать и лежать в одеяле, было жарко, но смотреть в глаза любимому и врать, хотелось меньше.
Дьявол не заставил себя долго ждать, пришёл тихо, беззвучно отворяя дверь в комнату. Я почувствовала сладкий, цветочный запах, чувствуя себя паршивее некуда.
— Мониша. — он говорил очень тихо, целуя меня в лоб, укладывая букет на тумбочку. — Ты же не спишь, я слышу по твоему дыханию.
Горячая рука ложится на затылок и нежно гладит меня. Я приоткрываю глаза и почти беззвучно говорю ему:
— Я сегодня так распереживалась, голова просто раскалывается.
Лука внимательно смотрит меня, у меня все внутренности в страхе сжимаются, боятся, что он раскусил нас, мерзких предателей. И сейчас он будет нас наказывать. Дьявол это умеет, учить тебя послушанию.
Сажусь, стараясь не смотреть в его ледяные, непроницаемые глаза, за которыми скрываются его мысли. Мне бы хотелось научиться их читать.
Лука сидит на краешке кровати, как всегда, в безупречном костюме и белоснежной рубашке. Из-под ворота выглядывает его татуировка. Скольжу взглядом по сильным рукам и замираю, манжет правой на правой руке окрашен в красный цвет. И сомневаюсь, что Лука пролил вино. Это кровь. Не пара капель, он прислонился к кровавой лужице.
Дьявол властно берет меня за подбородок, поднимая голову, заставляет смотреть ему прямо в глаза. Я судорожно сглатываю, потому что мне становится плохо, жутко тошнит. Начинают проявляться первые признаки беременности.
Прямо перед глазами этот кровавый манжет.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Он вгрызается взглядом мне в душу. Хочется плакать. Неужели он уже все знает? Так быстро?
— Я очень переживаю. — выдавливаю из себя, чувствуя себя предательницей. — У тебя кровь…
— Она не моя. — спокойно отвечает и встаёт, выпуская меня из своих объятий, снимает пиджак, скидывает его на стул, после чего принимается за рубашку. Чувствую, что он о чем-то знает, ждёт от меня признания. Прямо задыхаюсь. Его движения слишком резкие, неспокойные. — Ты сегодня была у Майлза, не хочешь рассказать об этом.
Без рубашки с голым торсом он выглядит еще более угрожающе, чувствуется вся его мощь.
— Мне хотелось убедиться, что ты не успел открутить ему голову. — лопочу я, ужасаясь мысли, которая приходит мне в голову. А еще отвратительно врать ему, не договаривать. — Эта кровь… пожалуйста, скажи, что она не…
Слова даются мне трудом, но я делаю глубокие вдохи, чтобы успокоить себя, не дать разнервничаться.
— Виола сказала, что тебе нельзя нервничать сейчас, что это очень важно. — Дьявол уходит от темы, игнорирует мой вопрос. — Посиди пока в гостинице, завтра приедет Ханзи с Максом, станет веселей.
— А я хотела выйти в парк, подышать воздухом…
— А посидишь дома.
Вот и все, он все решил, как будет лучше и как я буду нервничать меньше. Такая сила и забота восхищает и притягивает меня, но Лука уже посадил меня в золотую клетку, не оставив ничего на свой выбор.
— Поедешь в Париж с Максом.
— А ты?
— Я буду приезжать к Вам. — он говорит обо всем спокойно, как о решённом деле. Не спросив меня — чего я хочу? Готова ли я жить без него?
— Ты не ответил на мой вопрос, чья кровь на твоём рукаве?
— А ты не спросила меня, можно ли тебе к Майлзу. — встречаюсь с ним взглядом и понимаю, что он в бешенстве, просто не трогает меня. Мне же нельзя нервничать. Проявляет заботу.
Желваки на скулах выписывают восьмерку, глаза сверкают. Он зол.
У Луки уже отросли волосы, он носит короткую прическу в армейском стиле и сексуальную щетину. Дикарь. Варвар. Как же я люблю его.
— Лука. — шепчу я. Мне хочется признаться ему во всем, разделить сейчас с ним эту радостную новость, чтобы он почувствовал
