Теперь ему нужно было не только воспитывать его, но и оберегать от цепких лап тех, кто хотел этим воспользоваться. В частности родственников Леноры. Марк и раньше был для них лишь фигурой на политической доске, а теперь... он из ферзя стал разменной пешкой. И каждый из них спал и видел, как бы выгоднее ей пожертвовать.
Не просто же так род жены славился чернокнижниками. Скользкие типы и интриганы, «гнилая кровь» в венах клана, которую Алекс сам же когда-то и впустил, не разглядев – о чём потом много раз жалел.
— Вот именно, — кивнул он. – Рэм – Не кровь от крови клана, и такое родство может быть оспорено. Вы все знаете такие случаи. Лет двадцать-тридцать всё будет хорошо, а потом отцы умирают, сыновья и дочери ссорятся, права и привилегии оспариваются. Никто не желает согласиться и начинается война!
— Вопрос хорошо составленного договора, - снова учтиво заговорил Говард. – Ты не находишь, что вы в состоянии нанять себе хороших юристов?
— Хочу заметить, — заметил Рональд, брат Леноры, с такой же вежливой улыбкой, как и у его сына, - Что случившееся с Марком – не просто трагедия. До сих пор он был пускай и никаким Пробужденным, но всё же... все было плохо не до такой степени. Теперь он позорен, просто позорен. Он точно не пара дочери Вульфрика. Да ему в будущем все в лицо плевать будут, покажись среди уважаемых людей.
Алексу захотелось вскочить, но он силой воли удержал себя на месте и лишь сильнее сжал дорогую ручку.
- Выбирай выражения, Рон, - сурово отрезал он. – Ты говоришь о моём сыне и наследнике клана.
Последние два слова – подчеркнуть особенно. Алекс прекрасно сознавал, что в браке с Элизой его сына не ждёт ничего хорошего – роль молчаливого подкаблучника, марионетки, безвольной и удобной для всех. Но, во всяком случае, так он будет жив. Если свадьбы не состоится, если Марк не станет наследником – его тут же устранят, как человека, имеющего основания оспорить место главы клана. Кто защитит его тогда?
Партия с Элизой была бы для сына гарантией безопасности. Жаль, что сам Марк так и не понял этого... предпринял этот глупый побег из дома... зачем? Куда?
— Наследником клана не может быть тот, кто не способен защитить даже себя, — Рональд поднял бровь.
— Ты забыл своё место, — Алекс слегка приподнялся над креслом. – Не стоит тебе продолжать.
— Отчего же? – хмыкнул Рональд. – Я продолжу. Именно из-за таких, как ты, Алекс, мы до сих пор и является колонией Империи. Вместо сильных лидеров, вместо тех, кто мог бы нас действительно возглавить – только марионетки, вроде той, какую ты стремишься сделать из своего сына.
Алекс хотел оборвать наглеца, но тот продолжал говорить, не давая ему такого шанса.
— Да. Потому мы и остаёмся «банановой республикой», известной только мёртвыми городами, которых с каждым годом становится всё больше и больше. Почему бы это, интересно? Может, потому, что это выгодно имперским псам – иметь место, куда можно отправить тренироваться своих щенков, высасывать из нашей нации последние соки, превращая её в страну руин? Мы все понимаем, что они появляются явно не из-за “халатности” тех, кто создавал печати.
Он хлопнул по столу ладонью.
— СМИ трубят, как мы стремимся войти в Империю, как мы близки к этому... а что на деле?
Алекс оставался спокоен, подавив в себе желание ответить в том же тоне.
— Да, может, и так, — кивнул он. — Но знаешь, Рон, почему в своё время наша страна стала колонией? Из-за таких, как ты.
Рон дернул щекой. Он явно не ожидал такой реакции. Наори на него Алекс – он бы нашёл что сказать, но сейчас образовалась заминка, и он сел обратно, чтобы не выглядеть клоуном.
А вот Алекс зато встал и оглядел всех собравшихся.
— Никто ничего не будет отменять, — произнёс он твёрдым голосом. – Никто ничего не будет менять. Через два месяца мой сын выйдет из больницы и вернётся сюда, а ещё через месяц состоится его свадьба. И если вам нечего прибавить к этой теме, то давайте перейдём к следующим вопросам.
Все молчали – хотя, разумеется, всем было что прибавить. Они ведь из-за этого и собрались здесь всей толпой. Что ж; во всяком случае, он проявил свою позицию. Конечно, теперь придётся ходить с оглядкой, но служба безопасности безоговорочно верна ему, сына охраняют лучше, чем дочь Императора, а сам глава за себя постоять сможет.
Через три месяца всё будет решено – к лучшему для Марка. По крайней мере так, каким это “лучшее” видел его отец.
Глава 14
Я открыл глаза в пустом поезде. Тьма затянула вид за окном настолько, что было невозможно понять, двигаемся мы вообще или нет. Я опустил закатанные рукава чистой, как только из стирки, толстовки, и осмотрелся по сторонам. Давно не ощущал такого спокойствия, в последний раз, наверное, еще перед десятым днем рождения. Я глупо улыбнулся и прислонился лбом к стеклу, вглядываясь в темноту. Казалось, я так сидел уже не один час и просидел бы еще, если бы не знакомая мелодия телефонного звонка, что нарушила блаженную тишину. Похлопал себя по карманам, но телефона нигде не было, а злополучная мелодия все никак не утихала, мечась по моему черепу из стороны в сторону.
Встав, я медленно зашагал в следующий вагон. Больше всего на свете мне хотелось сбросить этот звонок и вернуться к уютной тишине, окутывающей меня как теплый плед еще несколько мгновений назад.
Без проблем открыв дверь, я вошел внутрь и с удивлением обнаружил, что все сидения в этом куске состава были неестественно согнуты или разломаны, некоторые просто валялись на земле с пробившими обшивку пружинами навыворот. Я закачал головой, сетуя на вандалов, и зашагал дальше, к телефону, что и не думал прекращать звонить.
Судя по всему, звук доносился из кабинки проводника. Я нахмурился, неужели он так крепко спит, что не слышит мелодию? Разозлившись и гневно подлетев к его месту, я без стука ворвался внутрь. Снова никого. Только мой телефон в оранжевом чехле, разрывающий себе динамики темой из старенького сериала, который я в детстве смотрел с отцом. Он лежал на столе у вычищенного до блеска окна, в котором хорошо отражалось моё слегка уставшее лицо. Я схватил сотовый и посмотрел на его экран.
Абонент “Элиза”.
Ну уж нет. Я не хочу с тобой разговаривать. О чем нам
