В “избранном” больше не было фотографий с Августом, но и окончательно удалены они не были. Они оказались просто в общей ленте. Я открыл одну из них и перешел по ссылке на его профиль.
Не могу сказать, что я увидел там то, чего не ожидал увидеть. Что не снимок, то очередная тусовка на яхте с полусотней человек сразу, или вылизанный до блеска борт частного самолета, доставляющего парня каждый раз в новую страну. Последние он не забывал отмечать геотэгами. Ну разумеется, вдруг кто-то подумает, что Август не может себе позволить постоянные перелеты по континенту и за его пределы, за счет корпорации “Локк”.
“Локк” была крупной корпорацией медиа-магнатом, одной из ведущих в нашей стране. Не смотря на то, что они никаким боком не связаны с кланами и аристократией, денег и власти у них имелось предостаточно. Об этом намекала серьезная сеть предприятий и дочерних компаний, охватывающая практически каждую отрасль рынка. Начиная с газет и телеканалов, и заканчивая сталелитейными заводами с сырьедобывающими фирмами - “Локк” везде умудрялись приложить свою руку. Так что да, Августа Локка вполне можно считать не просто влиятельной фигурой, а даже местечковым принцем, пусть и без легального права так называться.
Тем не менее, почему-то даже внешний вид Августа вызывал у меня раздражение. Вечно надменное выражение лица, волосы с зачесом назад, на которые он не жалел геля, и вызывающая вопросы любовь к рубашкам поло создавали в моей голове очень мерзопакостный образ, который даже трудно описать словами.
Ну и конечно, у него есть фото с Элизой в избранном, кто бы сомневался. Я не стал их открывать и читать подписи, чтоб лишний раз не портить себе настроение. Чернобелая иконка профиля, на которой Август с прищуром смотрит в обьектив камеры, подсвечивалась синим, что говорило о наличии не просмотренных мною “историй” – временных фото или видео, что пропадают спустя сутки после публикации и не отсвечиваются в основной ленте профиля.
Я ткнул пальцем на аватарку. Первая история была типичным видео ни о чем, где он травит какие-то шутки. А вот все последующие истории заставили меня скрежетать зубами. Угадайте, кого я там увидел?
Видео снятое от первого лица где-то в горной местности, начиналось с рева квадроцикла и жуткой тряски камеры. Август выжимал ручку газа до предела, но даже так, в какой-то момент его обогнал второй ездок, в приталенном камуфляжном костюме. Несмотря на шлем, я узнал её серые волосы. Элиза помчалась далеко вперед, оставляя этого увальня буквально глотать пыль. Правда... не могу сказать, что меня как-то заботили её гоночные успехи.
Следующая история воспламенила меня еще сильнее. Это было фото, на котором Август стоит одной ногой на квадроцикле с шлемом в руке и c самодовольной улыбкой смотрит в камеру. Чуть позади него стоял квадроцикл Элизы. Девушка привстала над сиденьем и обеими руками схватилась за руль, ровно держа спину. Однако, разозлило меня не столько это, сколько подпись наложенная прямо на фотографию.
“Пока одни лентяи валяются на койке, другие берут от жизни все”.
А нахер сходить не хочешь? Я сжал зубы.
Честно признаться, я не думал, что следующая история, выложенная считанные минуты назад, будет способна разозлить меня еще сильнее, однако, боги, как я ошибался.
Снова видео, снова природа. На заднем фоне припаркованы квадроциклы. Август, рядом стоит Элиза, что немного озадаченно смотрит по сторонам. Пять человек выталкивают ближе к камере шестого, невзрачного парнишку в серой толстовке, простых джинсах и кедах. Толпа начинает петь песню “ С Днем рождения”. Август и Элиза поют вместе со всеми и хлопают в ладоши.
Видео заканчивается. И показывается сразу следующая история в формате фото с подписью.
В кадре находятся трое: тот парниша, а перед ним Август, что приобнимает отвлекшуюся на что-то в стороне Элизу.
Подпись: “я никогда не забываю поздравить своих слуг с днем рождения х)”
Я, наверное, минуты две сидел и просто пялился в одну точку. В груди клокотал гнев. Я разрывался между желанием разбить телефон о стену и тем, чтобы написать кому-нибудь что-нибудь крайне язвительное. Даже знаю кому – Августу.
В порыве гнева я закрыл истории и перешел в его личные сообщения. Написал короткое: “Тварь”.
Ответа не пришлось долго ждать, уже спустя секунды три он отправил мне глумливый смайлик.
Я чуть было не начать что-то строчить, но внезапно замер, осознав, что кроме прямых оскорблений, мне толком в голову ничего не лезет. Так нельзя. Это не просто тупо, это жалко.
Я вышел из диалога с ним. Забанил его. Перешел в свой список диалогов. Увидел, что Элиза до сих пор еще что-то мне печатает. Забанил ее.
Вот, после этого можно и телефон об стенку разбить. Мощно, вдребезги, так, чтоб стену пробить.
Руки загорелись черным. Плевать. Я в тот момент уже замахнулся и что было силы всадил телефоном прямо в плазму. Вслед за громким звоном, черное зеркало экрана покрылось белой паутинкой из трещин почти до самых краев, прямо в центре телевизора торчало то, что осталось от моего телефона. Он прошел сквозь плазму как нож и застрял в стене за ней, что было заметно даже с моей кровати.
Злобно бормоча себе под нос ругательства, я покосился на подскочившего от неожиданности Джонни-младшего, что подозрительно покосился на меня.
— Что-то случилось, шеф? — он то и дело смотрел то на меня, то на плазму.
— Типа того, — я удивленно смотрел на свои запястья – их покрывали острые, рваные линии, накладывающиеся друг на друга в хаотическом порядке. Прямо как у мамы, когда она злилась.
Я еще некоторое время просто сидел, тяжело дыша. Пытался успокоиться. Получалось плохо. Я перевел взгляд на Джони младшего. Мне нужно было выговориться.
— Слушай, — он удивленно приподнял бровь, не ожидая, что после такой выходки я решу с ним о чем-то поговорить, — Хочу кое-что спросить.
Он оглянулся на разбитую плазму, а затем на меня, после чего присел обратно на свой стул.
— Спрашивайте. Но я сразу скажу, что в ваших клановских делах черт ногу сломит, так что я тут не большой советчик.
— Да я не об этом. — я сделал паузу, подбирая слова, — Что делать, когда ты столкнулся с проблемой и не знаешь, как ее решить? Даже не так, ты не можешь ее решить.
Охранник склонил голову влево, вспоминая что-то, а затем снова посмотрел на меня.
— Когда я был как Вы, может помладше, такой
