— Рати...
Арлазар пошел следом за юношей, который скрылся в светелке, как вдруг раздался крик:
— Мастер! Я нашел! Жива! Жива!
Эдали молнией влетел в комнаты. Княжна в изорванных одеждах, свернувшись в клубок, жалась в углу близ столика с образками княжеских богов. Из румяной красавицы с широкими бедрами, алебастровыми руками и точеными плечами она превратилась в скелет, обтянутый кожей, и лишь живот красноречиво округлялся. Не различая ничего, она бессильно била себя кулаком в округлость. Ратибор поднял ее на руки и перенес на кровать.
— Тише, тише, теперь все. Мы рядом, — шептал он, убирая слипшиеся от крови густые каштановые волосы с лица. — Сейчас уже все хорошо. И с ребеночком будет все хорошо. Не знал, что госпожа тяжела.
Вскочил, проверил, есть ли в кувшине на столике у окна вода, выругавшись, схватил его и побежал к колодцу.
— Стой, — остановил его Арлазар, — вода в колодце может быть испорчена. Беги к арсеналу, позови господина Ларта, у него еще оставалась вода в бурдюке.
На удивление, Ратибор понял, что ему сказали, кивнул и, опрокинув на ходу короткую скамью, едва не растянулся по полу, но, преодолев несколько шагов на четвереньках, выпрямился и умчался. Арлазар подошел к женщине и присел на край кровати. Положил ладонь на лоб: ее бил озноб, но тело словно пылало изнутри.
— Удивительно, как же она осталась жива, — эдали осмотрелся, — хотя, такое впечатление, что псы сюда не заглядывали вовсе. Почти все цело.
Он взял теплый цветастый плед и укрыл княжну.
— Но в целом вроде ничего не сломано: руки-ноги целы, как говорится. Не уверен, не пострадала ли душа и будет ли она когда-нибудь прежней.
Время тянулось кисельными каплями, княжна под пледом успокоилась и задышала часто-часто, с присвистом, словно глубокий старик. Вот послышался стук копыт: Кйорт галопом влетел во двор и через мгновение был в светелке.
— Как она? — спросил, подавая Арлазару бурдюк с водой, и вдруг замер. — Отойди от нее, эдали. Дай мне взглянуть.
Зверовщик молча отстранился, взяв протянутую ему воду. Ходящий подошел к кровати, склонился, откинул плед и положил ладонь княжне на живот. Женщина в то же мгновение взвилась в яростном крике, вскидывая руки и извиваясь, пытаясь сбросить ладонь с себя. Меж зубов потекла белая пена, взгляд на короткий момент стал осмысленным и в упор встретился со взглядом Кйорта.
— Tha ell un dle[1], — сквозь зубы выругался ходящий, и не успел Арлазар моргнуть, как аарк, сверкнув черными гранями, пригвоздил женщину к кровати.
— Что ты! — вскричал эдали, но слова застряли у него в горле, когда он увидел, как Кйорт шарахнулся в сторону, словно невидимая рука нанесла ему удар. У него пошла носом кровь, снова открылись раны, а лицо посерело.
— Tha, — прохрипел Кйорт.
И тут Арлазар покрылся холодным потом: еще час назад этот йерро без страха выходил на смертельно опасную поляну. А сейчас зверовщик отчетливо видел, как в багровеющих глазах ходящего прячется животный ужас молодого зверя, окруженного кольцом охотничьих псов. Но Кйорт смотрел не на стаю собак, а на извивающуюся всем телом и, вопреки страшной ране, живую женщину. Губы его сжались, опуская уголки в твердой решимости принять бой или умереть. А страх сменился хмурой безысходностью. Так смотрит волчица–мать на приближающегося шатуна.
— Уходи, — хрипло проговорил он, сплевывая кровь, — прочь из города.
— Что происходит?
— Пустула Нейтрали, — Кйорт выпрямился, не отрывая взгляда от бесновавшейся женщины. — Я ошибся: демоны — всего лишь прилипалы на теле кархара. Если поймешь, что я проиграл — а поверь, ты поймешь, — немедленно уезжай так далеко, как сможешь. И… позаботься о Хигло.
— А-а-а! — истеричный вопль разнесся по светлице.
Ратибор выхватил палаш и ринулся было вперед, но Арлазар оказался быстрее. Он схватил юношу за руки и прокричал тому прямо в лицо:
— Стой! Стой, дурак, смотри!
Ратибор, бешено вращая глазами, посмотрел, на что указывает его командир, и оцепенел. Княгиня уже не выглядела как истощенная женщина. Ее мышцы вспухли и натянулись струнами, лицо исказилось не болью, но ненавистью, а истекающие густыми, как мед, и такого же цвета слезами глаза смотрели осмысленно, и от этого взгляда пробирала дрожь. Аарк дрожал от напряжения. Арлазар готов был поклясться, что слышит, как тот стонет от натуги. Костяная гарда растопырила отростки, будто беркут, пикирующий на кролика, — когти, и вцепилась во вздувшийся живот. Он лопнул, словно плохой бурдюк, извергнув наружу белесую жижу из прозрачных икринок и многохвостых головастиков.
— Одержимая? — крякнул молодой траппер в ужасе.
— Думаю, что похуже, — ответил Арлазар, вытолкнув Ратибора наружу и захлопнув за собой дверь.
В этот самый момент послышался ужасающий треск, и стены пошли ходуном. Большие окна разлетелись каскадами стеклянных осколков и щепок.
— Всемогущие Небеса, — просипел Ратибор, отчаянно чертя на себе святой столб, и указал на трупы во дворе.
Тела дергались под внутренним натиском и набухали. Вдруг через рты, глаза, уши хлынули потоки мерзкой бесцветной жижи, наполненной икринками, головастиками, червями и многоножками. Земля задрожала, и в многочисленных, разбегающихся во все стороны трещинках, тонких, словно паутина, скользнул громадный, как синий кит, белесый спрут, оставляя после себя светящихся прозрачных крыс и волосатых слизней.
Арлазар отбежал и схватил испуганного Хигло под уздцы.
— О-о-о, Elloaro пришел! — зверовщика затрясло от ужаса.
Меньше всего он хотел быть рядом с ним. Даже желание помочь ходящему не возникало в его мыслях, ибо он понимал, что беспомощен. И что вместо помощника запросто окажется обузой.
— Что это такое? — Ратибор едва мог говорить.
— Пожирающий в Бездне, — Арлазар без оглядки бежал по улицам.
— Но... — Ратибора колотило.
— Пожирающий останки Планов, — Арлазару приходилось кричать, чтобы Ратибор мог услышать его в нарастающем гуле и грохоте.
— Но, это…
— Именно! Он считает, что Немолчание — хладный труп! И он пришел! И прежде чем он поймет, что наш Мир все еще жив, он…
Послышался глубокий трубный звук, затем небо заволокло черным туманом и тотчас зажглось ярко, словно не одно, а десяток светил одновременно показали свой лик.
— Все, — выдохнул Арлазар. — Он прошел в наш Мир. И я не знаю, кто сможет отправить его назад. Это конец. Конец.
— Мастер! — воскликнул Ратибор, указывая рукой в сторону заставы. — Смотрите!
Арлазар обернулся и взволнованно отшагнул. Над городом зависло страшное создание, лишь отдалено напоминающее ходящего. Его меч пламенел изумрудным огнем. Из спины тянулись широкие, также изумрудные полупрозрачные ленты и, опираясь о пустоту, вальяжно перешагивали на месте, поднимая существо все выше. А напротив него, покачиваясь из стороны в сторону, возвышалась громадная голова исполинского змея — Эллоаро. Губы зверовщика едва слышно зашептали слова на чужом для Немолчания языке.
— Мастер, что вы говорите? Я ничего не понимаю! —
