В голосе мертвого директора звучала горечь и чем дольше он говорил, тем больше ее становилось:
— Я оставил похожие послания своим соратникам: Глинде, Кроу, Джеймсу и всем остальным. Они будут стараться следовать им, но даже я не могу знать и предвидеть все. Чем больше времени пройдет с моей смерти, тем меньше актуальности будет в моих приказах — они начнут поступать по своему собственному разумению. Они будут делать то, чему я учил их, будут теми, кем воспитал: хранителями мира, стражами существующего порядка.
Но я давно живу на свете, мисс Никос, — в его голосе мелькнуло слабое развлечение, смех над шуткой, понятной лишь ему. — Я издавал законы, а через тысячу лет — отменял их, чтобы заменить новыми. Я видел, как старое корчится в смертельной агонии, чтобы дать место новому. И сейчас я чувствую, что время пришло — и Ремнанту будут нужны не хранители мира, но псы войны. Не стражи старого порядка, но глашатаи нового.
…Решайте, мисс Никос. Вы знаете достаточно, чтобы сделать выбор с открытыми глазами, осознавая риски. Эта война не дастся вам легко, не будет безопасна и проста, но я уверен в том, что она необходима.
С тихим звуковым сигналом воспроизведение закончилось.
Пирра поймала взгляд Жона и тихо повторила:
— Я пойду с Руби. И прошу вас пойти со мной — я не справлюсь одна, ребята…
— Эта запись может дать нам официальный коридор до Мистраля, — после короткого молчания сказал Рен. — Неделя вместо месяца пути.
— И что, мы просто оставим все это? — требовательно спросил Жон, впившись взглядом в зеленые глаза. — Если Вельвет права — мы оставим фавнов? Оставим в покое тех людей в Вейл, кто нарушил Законы о Гримм? Если она лжет — оставим остальных разбираться с последствиями? Там было много оружия, Пирра. Ты и я — мы оба видели, что Белый Клык с ним делает.
В полной тишине его партнер пересекла комнату. Остановившись напротив, она взяла его за руки. Холодная сталь, обжегшая правую ладонь вновь, в сотый раз, рванула сердце смутной, неопределенной виной. Он знал, что не было ничего, что он мог сделать для нее в тот момент, но Пирра была его партнером и лучшим другом — защищать ее было его обязанностью.
— Все это важно, — прошептала она. — Но то, о чем говорил директор, важнее. Здесь — мы будем разбираться с последствиями, там — с причиной. Здесь — мы сможем помочь исправить сломанное, там — у нас будет шанс остановить это раз и навсегда.
Отпустив его руки, она придвинулась ближе, прижалась всем телом и Жон только сейчас понял, что она дрожит. Запах этих волос, металла, кожи и пота… исходи он от любого другого, Жон бы счел его неприятным, но здесь и сейчас — от него кружилась голова, а грудь сдавило от нежности. Поднявшись на цыпочки, чемпионка прошептала, почти касаясь губами уха:
— Я пойму, если ты останешься. Я все понимаю — то, что происходит здесь, тоже важно, здесь тоже есть люди, которых нужно защитить. Но я… я должна быть там, должна остановить все это.
Пирра прижалась к нему влажной щекой.
— Но мне страшно, Жон. Я с трудом могу спать даже в нашей комнате. Я просыпаюсь посреди ночи от того, что у меня болит рука. ЛЕВАЯ рука, Жон. Мне снится, что под той атакой Пенни умерли все вы, снится, что умерла я.
Она прижалась к его щеке губами — это было почти неприятно, такими сухими и колкими они оказались, но по телу все равно пробежала волна огненных мурашек.
— Но если ты будешь рядом — я справлюсь, с этим страхом или любым другим. До тех пор, пока я могу опереться на твою руку — ничто не сможет сломать меня. Пока ты мой партнер — я не могу проиграть.
Целую вечность он просто стоял там, закрыв глаза и сжимая Пирру в объятьях, вдыхая ее аромат и чувствуя, как медленно утихает ее дрожь, а дыхание, мелкое и прерывистое, возвращается в норму.
Наконец, он открыл глаза и медленно обвел взглядом свою команду: красную как вареный рак Руби, закрывшую ладошками глаза, деликатно отвернувшегося Рена и открыто ухмыляющуюся Нору, которая, поймав его взгляд, тут же показала ему большой палец.
Жон тяжело вздохнул и снова посмотрел на Руби, которая как раз чуть раздвинула пальчики, подсматривая в просвет.
— А я думал, это только RWBY любит лезть не в свое дело…
— Это значит — да? — пискнула Руби, вновь сомкнув пальцы.
— Это значит — Пирра никуда не пойдет без меня.
Глава 8. Черное облачко
Стальной борт задрожал чуть сильнее, когда транспорт пошел на снижение, а странное, почти неприятное чувство легкости во всем теле заставило вцепиться в поручень.
— Мы почти на месте. Готовьтесь к высадке, — прохрипел старенький динамик над ее головой.
Вздохнув, она покосилась на большой походный рюкзак, прислоненный к контейнеру рядом с ней. Повесив трость на поручень, она еще раз мысленно пробежала последовательность действий и решительно шагнула к проклятой штуковине. Убедившись, что твердо стоит на ногах, она подняла рюкзак за ручку правой рукой и аккуратно перекинула лямку через левое плечо. Добавленный вес на раненную ногу заставил покачнуться и лишь ухватившись здоровой рукой за край контейнера она смогла устоять. Сняв трость с поручня и получив дополнительную опору, быстро просунула в лямку правую руку и облегченно выдохнула, когда стало понятно, что падать на этот раз не собирается.
Янг обернулась, даже не пытаясь скрыть гордую улыбку… и старательно игнорируя тихий голос внутри ее головы: «С каких пор надеть рюкзак самостоятельно стало для тебя победой?»
В жопу эти пораженческие мысли.
Плюшевый стоял рядом с крохотным иллюминатором, привалившись плечом к борту и делал вид, что не следил за каждым ее движением, готовый подхватить, если она облажается. Его собственный рюкзак, раза в два больше и тяжелее ее собственного, уже висел за спиной.
— Еще раз, скажи мне, почему мы не можем просто прилететь в город? — проворчала она, дохромав до иллюминатора.
— Меньше следов, — дернул плечом фавн. — Наш перевозчик развернется и полетит в другой город, километров на сто южнее,
