Гира терпел его, убийцу и преступника, бывшего там или нет, рядом с Блейк только потому, что поганец заставлял ее улыбаться — ее, которая только вчера, рыдая, умоляла отца подарить ей надежду.
Блейк, видя недовольство родителя, толкнула партнера локтем, на что получила лишь: «Что?! Это комплимент!», закатила глаза и больше не сделала ничего, чтобы приструнить лиса. «Бесполезно, — пояснила она еще вчера. — Либо убить, либо привыкнуть».
— Да, машина хорошая, — кивнул Гира. Ему, в конце концов, не привыкать общаться с неприятными людьми ради дела. — И ее главное достоинство — совещания можно проводить прямо здесь, на пути к месту очередного кризиса.
— А еще эта малышка бронированная, — одобрительно кивнул лис, похлопав по кожаному сидению. — Только из пушки и расстреливать.
— И тяжелая, — улыбнулась Блейк старым воспоминаниям. — Я помню, как каждый новый водитель обязательно врезался на ней во что-нибудь хотя бы по разу, привыкая к инерции.
— Они врезаются до сих пор, — хмыкнул Гира.
Какое-то время они ехали в тишине. Гира не отрывал взгляд от дочери, уже в который раз пытаясь простроить предстоящий разговор и предсказать результаты, и раз за разом заходил в тупик — он просто недостаточно знал нынешнюю Блейк, чтобы быть уверенным в реакции. Сама девушка с интересом смотрела в окно, терпеливо отвечая на изредка задаваемые лисом вопросы. Гира с удовлетворением отметил, что дочь все это время следила за новостями Менаджери, да и то, что узнала здесь забыть не успела.
— Так куда мы едем? — спросил этот неугомонный спустя пару минут.
Гира хмыкнул. Блейк с прошлой ночи так и не заговорила с ним на эту тему, просто спокойно кивнув на его просьбу собраться, предоставив отцу самому решать, что именно и когда говорить ей. Может, она и научилась терпению, но глядя на заинтересованно повернувшиеся в его направлении кошачьи уши, пока их хозяйка делала вид, что совершенно не интересуется темой, Гира отчетливо понимал, что любопытство в ней осталось прежним.
Посмотрев в окно, Гира кивнул на запад, где над жилыми домами, прилегающими к Центральному парку, возвышалось самое высокое здание Менаждери — тридцатиэтажный университет имени Белладонн, чью центральную башню окаймляли два широких крыла дополнительных корпусов.
— А ничего так домишко, — протянул лис. — Покруче твоего дворца будет, принцесса.
— Конечно, лучше. Это же наше будущее, — улыбнулась дочь и гордо добавила. — Его построил мой дедушка.
— Начал строить, — поправил Гира. — До конца довел мой брат.
И тихо добавил, не отрывая взгляда от башни, облицованной голубым мрамором, одной из тех немногих вещей, которые они могли продавать Королевствам — то, чего не было «на большой земле».
— А преподавателей сюда привел я.
«Что ж, пожалуй, это лучший способ подвести ее к теме» — подумал он и продолжил рассказывать то, что и без него, скорее всего, все знали:
— После войны был не такой уж маленький промежуток, когда условия мирного договора выполнялись. Наше восстание оставило шрамы, смерти и обиды с обоих сторон никуда не делись, но на нашей стороне было главное — государство, которое выполняло свои собственные законы. Работа Белого Клыка в те годы, в основном, заключалась в работе с населением на самом бытовом уровне, фавнами и людьми, а обо всех случаях расизма просто сообщали властям — и они разбирались, не всегда с полной отдачей, чаще спустя рукава и из-под палки, но в целом все-таки делали свою работу. За эти пять-десять лет, чуть ли не впервые за всю историю, появились фавны с высшим образованием — те, у кого была возможность занять достойное место в мире. Хотя большинство оставалось все в той же социальной группе, занимались почти тем же, чем и до войны, разве что за деньги… или бОльшие деньги. Такие вещи не меняются мгновенно.
Потом начались известные всем события — Шни начали свою кампанию по расширению и все началось сначала. Белому Клыку пришлось ввязаться в войну, в которой они ни черта не смыслили, и, что закономерно, они не могли победить. Когда мы научились, как я сейчас понимаю, было уже поздно, Шни расплатились с долгами и заняли свое место на пьедестале, создали прецедент. Я поступил в один из университетов Мистраля примерно в тоже время, — он невесело ухмыльнулся. — Отказать победителю Войны за Права в месте для сына как-то не посмели. Интересно, что бы они сказали мне сейчас?..
Какое-то время в салоне царила тишина. Гира краем глаза заметил, что лис собрался было что-то сказать, но Блейк вовремя прикрыла ему рот ладошкой… и тут же отдернула руку, вытерев ладонь об обивку с тихим «не лижи меня!» Гира отметил, что брезгливости не было — легкое раздражение, не более.
— Фавнов в университете было двое, — продолжил он, сделав вид, что ничего не заметил. — Я и парнишка-сова по имени Джек Килби. Естественно, мы дружили — нас было только двое, в конце концов. Меня многие называли умным человеком, но Джек… он был чертовым гением. Будь он человеком — работал бы на правительство или крупнейшие корпорации и был бы обеспечен до конца жизни. Но он был фавном. Десять лет спустя после окончания университета, я был в Атласе, приехал на одно крупное дело…
Гира замолчал на секунду, осознав, что пальцы сжались на подлокотнике с такой силой, что едва не вырвали его из пазов. Медленно разжав кулак, он спокойно положил ладонь обратно, делая вид, что ничего не случилось, и продолжил ровным спокойным голосом:
— Выйдя на улицу, чтобы купить что-нибудь перекусить, я встретил его — он продал мне чертов хот-дог. Умнейший человек из всех, кого я знаю… жарил на морозе поганый фастфуд. Разумеется, я забрал его оттуда в тот же день и отправил в Менаджери — отбор и помощь с оформлением разрешения на переезд одна из задач, которыми занимался Белый Клык. Тогда это удалось мне легко — кого волнует продавец хот-догов. Но я начал искать других таких же — и нашел, больше, чем даже боялся представить. Каждого я отправлял сюда и когда Королевства поняли, кого и зачем мы вывозим… что ж, это был всего лишь еще один открытый фронт на войне, в которой все было против нас.
«Именно с той встречи начался той «другой путь», о котором ты просишь, Блейк» — подумал Гира, но вслух этого
