— А чё вернулся-то так рано? — неожиданно спросил у него Слива. — У тебя же топлива полный бак. Мы тебя часа через два-три только ждали.
— Да движок что-то барахлить стал, вернее, протечка где-то образовалась, убежало топливо из бака.
Побоялся, что ветер кончится, и придётся садиться, а до вас далеко. Сейчас посмотрю что там, починю и дальше можно на взлёт.
— Люди, машины, животные? — спросил я. — Видел кого?
— Неа, тишина полная, никакого движения. Может, конечно, и есть кто, только за деревьями не видно ничего.
— Как дальше поступим? — спросил Митяй.
— Собираемся и едем к группе этих оазисов, — немного подумав, сказал я. — Там обустроимся чуток, возможно переночуем, и дальше. Сколько до них километров по Плато?
— По пустыне 30 и по Плато ещё столько же, может больше чуток, — ответил Саныч.
— Протечка, говоришь, где-то? — внезапно раздался сзади нас голос Сели.
Мы обернулись и увидели, что он стоит около двигателя Саныча, который был прикреплён к его Крылу, и с озадаченным видом на него смотрит. Потом он нагнулся и что-то из него вытащил.
— Чё там? — крикнув, спросил у него Маленький.
— Причину протечки нашёл, — выпрямляясь, ответил Селя и показал нам что-то в руке.
Мы тут же подошли к нему, и я офигел. В руках Селя держал небольшую стрелу размером с ладонь. Она полностью была сделана из железа.
— Вот же, млять, — озадаченно протянул Саныч.
Как? Кто? Откуда? Вопросы тут же вихрем возникли в голове.
— Видимо, кому-то не понравилась твоя жужжащая хренотень, — выдал Митяй, — и тебя просто попытались сбить. Высоко над оазисами-то кружил?
— Да я не помню уже, — пожал тот плечами. — Снизился, покружил и дальше полетел. Я там высоту не мерил.
— Это арбалетная стрела, — взяв её в руку, сказал Слива. — И бьёт она метров на 100 легко. Ты же, наверняка, метров до 50 снижался, этого достаточно было. Странно только, что в тебя только одну выпустили. Стрела хитрая очень.
— Это-то ты с чего взял? — испуганно спросил Саныч, осознав, что в него стреляли.
— Вот, посмотри сам, — протянул Слива ему её. — Видишь на её кончике небольшие зазубрины, как на ножах делают, чтобы либо проволоку резать, либо порвать чего надо. Вот и на стреле то же самое.
Приглядевшись, я тоже заметил несколько зазубрин на наконечнике стрелы.
— И что это значит? — не унимался Саныч.
— Это значит, что эта стрела для охоты на человека, — ошарашил нас всех Слива. — Чтобы, когда в тебя попадут, и ты будешь её вытаскивать, вот эти зазубрины на наконечнике сильнее цеплялись за твою плоть и ты разорвал свою рану ещё больше. Для охоты на животных такие наконечники не делают. Там всё ровное и гладкое, чтобы как раз шкуру не повредить. Да и не будет животное стараться стрелу вытащить.
Пипец. Получается, там живут люди, которые охотятся на других людей?
— Давай-ка фотоаппарат, — протянул я руку к нему. — Посмотрим фотки, может увидим кого или чего.
— В него ни один раз стреляли, — снова подал голос Селя, вороша Крыло.
Он встал и, как мог, руками развернул небольшую часть Крыла. В нём мы отчетливо увидели несколько сквозных отверстий.
— Под счастливой звездой ты родился, Саныч, — пробубнил Большой, когда мы увидели эти дырки, а Маленький ещё пальцем поковырял, — мазилы тебе попались. Судя по отверстиям на Крыле, раз 5 в тебя точно стреляли. Если это обычные арбалеты, то минимум 5 человек там точно есть, перезарядка время занимает. Только вот в каком из оазисов? И почему они так хотели тебя грохнуть? Точно ничего необычного не заметил?
Немного бледноватый Саныч отрицательно помахал головой.
— Тащите ноутбук, — сказал я ребятам, забирая у Саныча фотоаппарат.
Глава 11
— Да не видно тут ни хрена, — сказал в сердцах Митяй, стукнув кулаком по крылу багги, когда мы стояли и пялились в экран ноутбука, рассматривая фотографии, которые сделал Саныч.
Это да, тут он прав, фоток мало. Саныч их больше для отчёта сделал. Просмотрели их несколько раз: Плато, большой оазис, Джунгли который, и группа из 5 оазисов в стороне от джунглей. Мы как-то сразу решили его так называть. Смотрели фотки, смотрели, пробовали увеличивать — бесполезно, ничего не видно, только зелени до фига.
— Нет ничего. Ни людей, ни построек не видно, ни дымов от костров, — вздохнул я. — Но ехать всё равно надо. Моё предположение такое, — я быстро нашёл фотографию, которую Саныч сделал с большой высоты. Справа виднелся оазис с Джунглями, а слева от него — 5 оазисов гораздо меньших: три в кучке, а ещё два чуть дальше. — Думаю, что те, кто в тебя стрелял, скорее всего, находятся в джунглях. Всё-таки в этих зелени поменьше, и кое-какие участки земли видны, а в джунглях плотнее всё. Значит, поступаем следующим образом. Едем вот сюда, — я ткнул пальцем в самый крайний оазис. — На нём как раз гора видна, и там же озеро вроде?
— Да, в этом оазисе озеро, — подтвердил Саныч.
— Если залезем на гору, то с неё всё будет видно. Оазис небольшой. Можно будет с помощью бинокля наблюдать за всем вокруг. Если к нам и пожалуют гости, то мы их заметим. А на ночь установим растяжки с сигнальными ракетами. Кем бы ни были эти охотники, передвигаются они, скорее всего, либо пешком, либо на лошадях каких. Надеюсь, техники у них нет, а так всё возможно. Едем, внимательно смотрим по сторонам. В оазисе быть особо внимательными. Всё, по коням!
Быстро собрав все наши вещи, мы погрузились в машины и тронулись в сторону Плато. Сначала нам надо было проехать около 30 километров по пустыне. Надеюсь, что мы быстро преодолеем пески. Проехали действительно быстро, за полтора часа где-то. В паре мест только засадили грузовик, но с помощью двух машин всё-таки его вытащили.
И вот перед нами Плато. Саныч был прав — насколько хватало взгляда, везде была равнина. Выехав и остановившись, мы вышли пощупать, так сказать, поверхность ногами.
— Твёрдая, — топнув ногой по земле, сказал Слива и поковырял для верности её ножом. — На грузовике можно далеко за сотку ехать.
— Ты смотри, в яму какую не влети, — сказал ему Кирпич. — Костей не соберём.
— Не думаю, что тут какие ямы будут, она же как стол ровная. Так что прыгайте в тачку и поехали к этим оазисам.
— Давай, Селя, покажи, на что способен твой Чёрный плащ! — хохотнул Слива, когда мы снова погрузились в машины.
Селя не заставил себя упрашивать дважды. И вот тут я понял, что такое отключённая вся эта хренотень типа различных Евро, каких-то датчиков, выбитых катализаторов, ограничителей и так далее и тому подобное. Да плюс ещё и Блюр в баках.
— Парни, это ураган, а не тачка! — орал Селя, выжимая всё из Америкоса. — На бензине грузовик так не ехал!
— Это Блюр, Селя! — орал, держась за поручни в кузове грузовика, Слива. — Давай, брателло, дай ему просраться!
— 150, пацаны! — снова заорал Селя. — И он дальше набирает!
— Может ну его нах? — испуганно сказал стоящий рядом со мной Большой. В этот момент он мне напомнил большого краба, который своими клешнями держался за поручни. — Я ещё жить хочу. А этот псих, — кивнул он на сидящего за рулём довольного Селю, — и не думает скорость сбрасывать.
Тряска в машине, конечно, была не сильной, но я вспомнил, сколько весит грузовик и то, что дорогу перед нами мы не знаем совсем, и чуть маленькая ямка, в которую мы можем влететь, и тогда всё. Из этого гроба на колёсах нас уже никто не выковыряет никогда. Так и закопают вместе с машиной.
— Сель, ты бы сбавил что ли! — раздался в наушнике голос Страйка. — У меня 150, и ты меня обошёл.
— 170 у него уже! — голос Кирпича. Он за рулём багги сидел.
Я быстро нагнулся и посмотрел в смотровые щели. Вон Утюг отстаёт, багги едет параллельно и сдаваться не собирается. Млять, у меня прям мурашки по телу побежали! Ехали мы очень быстро. Ну, Славка, ну паразит! Чего он там наделал с грузовиком, что он так ехать стал?
— Ага, — снова радостно заорал Селя, — я сделал тебя, Страйк, я сделал твой Утюг!
