— Ну и хорошо. Чё хотел-то, Апрель? — спросил я у него.
— Да тут дело такое, — почесал он затылок, — короче, вернулись из Зимнего двое из моих водителей. Они лыжники хорошие. В том мире как раз занимались тем, что спускались на лыжах с гор на самых опасных участках. Вот они с друзьями и ездили на этих выходных туда. Друзья на обычных трасах катались, а эти далеко в горы полезли.
— Ну, — поторопил я его.
— Вчера они вернулись, сразу ко мне. Рассказывают, что залезли они на одну из гор и спустились с неё на лыжах. Только, видимо, уехали не туда. Короче, по карте, которая у них с собой была, они должны были бы находится снаружи красного квадрата, где температура от минус 50, а они оказались на дороге, на которой нет снега. И температура там почти плюс.
— Ну и что? — сказал я. — Мало ли там ошиблись, когда Зимний оазис разведывали и немного напутали с границей этой сильно минусовой температуры. А то, что снега нет, ну в горах не везде снег лежит.
— Так-то оно так, — хитро улыбнулся Апрель, — только они на дороге следы от грузовиков видели. А на следующий день они уже целенаправленно туда поехали, и там снег лежал. Только там уже минус 50 было, они еле выбрались оттуда. Вернее не еле-еле, но холодно было.
— И что всё это значит? К чему ты клонишь?
— К тому, что по этой дороге ездят.
— Да ради бога, — ответил я, — в этом мире всё что угодно с погодой может быть. Мы не раз в этом уже все убеждались. А следы? Ну ездит там кто-то, пусть ездит. А то, что они сами туда попёрлись, ну так это их проблемы. Есть же карта, на ней обозначены границы сильно минусовой температуры. Трассы проложены, флажки стоят. Нет, надо обязательно куда-то в другое место ехать.
— Саш, — посмотрел Апрель на меня, — следы в гору упираются.
— А вот это уже интересно, — взял слово Туман, — в первый раз, говоришь, обычная дорога была?
— Да, обычная гравийка, — подтвердил Апрель, — и следы от грузовика, упирающиеся в гору. А во второй раз снег и холодно, очень холодно.
— Как далеко это от основных горнолыжных трасс? — спросил Туман. — От основного народа, который отдыхает в Зимнем?
— Несколько километров. Я же говорю, они ищут места, где спуск поэкстремальнее.
— Не страшно им вот так вдвоём-то? — с интересом спросил я.
— Видимо не страшно, — пожал плечами Апрель, — это их жизнь. Они не маленькие, жить надоело, их проблемы. Я бы в жизни так не попёрся куда-то в сторону.
— Да никто бы не попёрся, — подтвердил Дима, — кроме особых адреналиновых психов.
— Да ладно тебе, Дим, — парировал Туман, — ребят на мотоциклах вспомни, которые по трассе за 350 носятся. Или Крота со своими ребятами. Им ночная пустыня дом родной. Так что у каждого свои тараканы.
— А они у местных там не спрашивали? — задал я вопрос. — Может, это их грузовики там ездят?
— Не спрашивали. У них сразу в голове щёлкнуло, что вдруг это бандиты там ездят на грузовиках.
— Экие какие подозрительные, — засмеялся я, — всё заговоры мерещатся.
— Я бы проверил это место, — внезапно сказал Туман, — вдруг эти твои ребята правы. Только как с погодой там быть и где там точку наблюдения делать? Враз срисуют, если эту дорогу действительно бандиты используют.
— Ещё один, — вздохнул я. — Да с чего вы вообще решили, что по ней бандиты катаются? Ну увидели они дорогу, ну следы на ней, дальше-то что? Откуда она идёт? Куда, её расстояние? Это мы знаем?
— Нет, — ответил Апрель.
— Вот для этого я бы всё и разведал, — сказал Туман, — может, там высоко в горах база какая есть? И там бандиты эти обитают.
— Я согласен с Туманом, — подумав, сказал Дима. — Дорога как-то меняет свои свойства. Один раз гравийка, второй раз снег и холодно. Просто так не пройдёшь. Значит, есть какая-то закономерность в том, как она меняется. Тот, кто её знает, вполне себе может по ней передвигаться без опасности для своей жизни. Допустим, раз в сутки эта дорога становится гравийной, на час, два, хрен его знает, проехал — хлоп, снег и минус 50. Пройти и проехать невозможно, ты в безопасности.
— И тем более она упирается в гору, — добавил Апрель, — может, там ворота какие скрытые.
— Ну и проверяйте, — сдался я, — шпионы блин.
Глава 3
Тут у меня зазвонил сотовый. Судя во входящему, Игорь.
— У аппарата, — ответил я.
— Чё делаешь? — без предисловий начал Игорь.
— Совещание у нас тут небольшое, — ответил я — но, кажется, оно уже кончилось.
— Давай в четвёртый ангар иди, Порш твой готов.
Мля, я совсем про него забыл.
— Иду, — ответил я и отключился.
Ребята с интересом уставились на меня.
— Порш сделали, пойду гляну. У нас ведь всё?
— Да всё, всё, — засмеялись ребята.
— Саня, я подумаю, как там посмотреть всё-таки в Зимнем эту дорогу, — сказал мне на ходу Туман.
— Я тоже поучаствую, — подключился Дима.
— Да делайте что хотите, — отмахнулся я от них, — только без ущерба основной деятельности.
Ребята пошли со мной, всем хотелось посмотреть на мою Панамеру.
— Развёл тут себе автопарк, — весело бубнил Туман, — скоро как у шейха какого машин будет. Какая это уже тачка-то по счёту?
— Кадиллак, Эво, Восьмёрка и Порш, — быстро посчитал я, — четыре.
Быстрым шагом прошли в указанный ангар. Войдя внутрь, увидели, как один из слесарей полирует бок на его уже отремонтированном и покрашенном Кайене ярко-бордового цвета. И должен сказать, что машина смотрится очень и очень красиво. Я таких Кайенов-то и не видел никогда, если только на картинках где.
— Игорь! — крикнул я. Ангар большой, всё в тачках и перегородках, хрен его знает, где тут искать кого.
— Тут я, — вышел он из одного из отсеков, там торчала разобранная морда какой-то тачки, и около неё суетились несколько слесарей, — пошли, — махнул он нам рукой.
Пока шли, я крутил головой по сторонам. Мне всегда было интересно вот так смотреть, как кипит работа, как битым и полуразобранным автомобилям дают вторую жизнь. Вроде притащат машину из облака, смотришь на неё и думаешь: неужели эта груда железа ещё поедет? Через неделю-полторы смотришь, а эта тачка уже выезжает своим ходом из ангара и едет после осмотра прямиком в автосалон. И, как правило, на неё уже есть покупатель. Чуть дальше все мы увидели стоящего Няму. Вернее, натирающего тряпкой красавицу купе БМВ.
— Ну, тебя можно поздравить с новым апельсином? — сказал я, подойдя к нему.
— Ага, — ответил он, радостно повернувшись ко мне.
— Один в один как та была, — рассматривая машину, сказал Туман, — смотри эту не расколоти.
— Не-не, всё, — замахал тот головой, продолжая натирать капот своей тачки, — ни капли в рот. Да и полицейские теперь появились. У наших вон уже у нескольких ребят права за пьянку отобрали, млять.
— Гы, — крякнул Апрель.
— Это у кого у нас за пьянку права отобрали? — уперев руки в боки, спросил Туман. — Я же всех предупреждал. Кто там такой непонятливый?
— Я ничего не говорил, — выдохнул Няма и мгновенно залез в свою машину, я только услышал, как замки щёлкнули.
— Закрылся, — дёрнул за ручку Туман. — Открывай, Няма. У кого права отобрали?
— Я тебя не слышу! — раздался оттуда его крик, и следом громко включилась музыка.
Мы засмеялись.
— У Бондарева спроси, если тебе это так важно, — сказал Апрель.
— Да ладно, мужики, — начал говорить Апрель, — их и так уже полицейские наказали. На три месяца лишение прав в нашем мире — это тоже наказание. У меня тоже у некоторых работников права отобрали и кучу штрафов за превышение выписали.
— Давно надо было порядок навести на дорогах, — сказал Игорь, рассматривая стоящий рядом Сааб, — а то гоняют все, никакие правила не соблюдают. А тут полицейские появились, и самое интересное то, что им взятку дать нельзя, не берут они. Сегодня только один из моих возмущался, типа за превышение остановили в городе, он им взятку предлагает, а они ему в два раза больше выписали и укатили. А за последние несколько дней в бухгалтерию куча штрафов выписанных пришло, вот и будем удерживать у нарушителей из зарплаты. Вон твоя тачка, Сань, — показал он мне рукой.
