В общем, пока мы думали, как нам туда проникнуть, Туман и Собровцы прошлись нам по ушам по полной программе. Говорили, что там могут быть и ловушки, и скрытые огневые точки, и минные поля, да и сама природа им помогает. Туман так и сказал: — я бы там всё заминировал вокруг и камер наставил, хрен бы кто подобрался незамеченным. Всё-таки при минус 50 в засаде не посидишь. Соваться туда по дороге смысла нет, засекут мгновенно. Расстреляют, взорвут, Йети натравят, всё что угодно может быть. Значит надо потихоньку, скрытно туда проникнуть. А для этого сначала надо найти выезд по этой дороге из оазиса в пустыню. Оазис слишком большой, чтобы посадить вокруг него наших людей на скалы. Да и не факт, что там тоже их датчиков каких нет или тех же скрытых камер. — Туман, блин, ему слово — он десять. И датчики они могли поставить и скрытые камеры. А потом сидевший и молчавший Славка просто сказал, что по рациям-то они общаются, ну военные эти. Значит, их можно запеленговать. Вот, твою мать, не мог сразу сказать, мы вчера аж до ора дошли. А тут как он про пеленгацию сказал, все сразу заткнулись.
Вот и топал я сейчас к Славке в его комнату, куда он, как хомяк, тащил всю электронику, и там же он обещал собрать необходимую для пеленгации аппаратуру. Запеленгуем, будем думать уже, что делать дальше. А сейчас Туман объявил всем полную боевую готовность: держать ушки на макушке, жалом по сторонам не щёлкать. Но опять же, он считал, что обитатели этой базы сейчас затихнут. Люди то там и раньше пропадали, нам же говорили об этом. Теперь понятно, кто помогал им пропасть. Правильно нам там сказали, что лезть искать людей при минус 50 и ниже никто не полезет, для этого и обвели участок на карте зимнего красной линией и флажков с плакатами везде наставили.
Больше всего меня напрягало наличие крысы у нас. Ведь кто-то нас сфоткал и дал эти фотки потом бандитам. Но вот за тех ребят, которые вчера собрались у меня в кабинете, я был уверен на все сто, тысячу процентов. Каким-то шестым чувством я понимал, что среди них не может быть крысы. Нас в принципе и было то не так много. Крысу надо искать, это понимали все. Димины ребята роют, но пока всё безрезультатно. Всё-таки хорошо, что никто из наших не знает в лицо шпионов.
— Привет, повелитель паяльника! — радостно поприветствовал я Славку, когда, открыв дверь, зашёл к нему в комнату. Она напоминала какой-то компьютерный центр, в котором вся электроника была вывернута наружу.
В одном из ангаров наши сисадмины и любители собирать из хлама электроники что-то рабочее огородили себе большой такой участок. Входить туда без разрешения посторонним было строго настрого запрещено. Понаставили туда стеллажей и собирали на них весь хлам, который им везли отовсюду. Знаю даже, что сам Славка ездил с нашими бойцами в то облако, которое окружено силовым барьером, где мы один из наших грузовиков бросили, когда с моста на нём упали. Там же электроники валом, вот они и тащили оттуда всё подряд, до чего руки могли дотянуться, пока до них самих не дотянулись ящеры. А уж когда появились киженьцы со своими складами электроники, Славка стал тащить ещё больше. И ведь выкидывать ничего нельзя — всё нужно, всё пригодится. Вот и сейчас он с ещё двумя своими помощниками сидел за столом, полностью заваленным запчастями от раций, остатками магнитол, какие-то провода, блоки, платы и так далее. В воздухе отчётливо чувствовался витавший запах канифоли и палёной пластмассы. Перед ними стояло несколько полуразобраннх радиостанций. Причем эти самые рации мы покупали у киженьцев. Я их сейчас увидел и офигел: будь тут кто другой, наверное бы начал орать — рации, новые, разобрали. Но Славке я привык доверять, если разобрал, значит так надо.
— Привет Сань, — не поднимая головы, ответил мне Славка. — Если ты пришёл узнать по поводу пеленгаторов, то, как видишь, процесс идёт. Мы стараемся, не стой над душой, к вечеру всё будет. Лучше подумай, на каких тачках ты эти самые пеленгаторы будешь устанавливать. Будет два комплекта. Тачки нужны джипы.
— Крот, его машины.
— Точно, — так же, не отрываясь от процесса разборки блока из-под какого-то компьютера, ответил он.
Один из его ребят поднялся из-за стола и показал мне украдкой небольшой экран телевизора с бегущими по ним какими-то чёрточками. Я вопросительно поднял брови.
— Тут будет показывать, где работает рация, — ткнул этот невысокий очкарик пальцем в экран, — радиус около 10 километров.
— Артём, у тебя работы нет? — тут же сказал Славка.
Этот Артём тут же схватил под мышку экран и пошёл в дальний угол их помещения.
— Саня иди уже, — наконец-то поднял голову Славка, — не мешайся. Две тачки, — повторил он, — сегодня вечером.
— Понял, — улыбнулся я и вышел из их помещения, плотно прикрыв за собой дверь.
Там меня ждали скучающие Слива с Нямой. Вернее, они стояли и рассматривали остов какой-то разобранной тачки, кажется, это Киа была, только разобрана практически полностью.
— Слива! — крикнул я ему.
— Чё?
— Крота вызывай сюда и скажи ему, что нужен ещё один экипаж. Оба нужны сегодня вечером тут.
— Понял, — кивнул Слива и взялся за свою рацию.
— К связисту иди, не добьёт твоя до них, — покачал головой Няма.
— Да знаю я, — усмехнулся Слива, — хочу узнать, где этот самый радист сейчас есть.
До вечера время пролетело незаметно. Пару раз в течение дня я встретился с Туманом, окончательно решили с планом, как мы будем выслеживать этих военных с бандитами. Часов в шесть вечера на территорию сервиса заехали две Тойоты Крота. Ух, и тачки у них. Я уже ранее говорил, что каждый из 8 экипажей, которые были у Крота, занимался индивидуальным дизайном своего джипа. Вот и эти две кардинально отличались от видимых мною ранее этих джипов. Каждый из них нет-нет, да появлялся тут у нас. То за припасами, то людей привозили, то мелкий ремонт был необходим. И каждый раз работники ГДЛ с интересом рассматривали эти Тойоты. Вот и в этот раз, когда две машины заехали на территорию, мы сидели в беседке и обсуждали какие-то свои дела.
— Вот и Крот приехал, — обрадовано произнёс Слива, кивая на заехавшие джипы.
— Где Крот такую башку-то взял? — воскликнул Туман, вставая со своего места.
Привстав, я тоже увидел на крыше джипа Крота череп какой-то большой зверюги. Подойдя поближе, понял, что по размерам эта черепушка с коровью башку.
— Привет, мужики, — радостно поприветствовали нас Крот с Казаком, вылезая из своего джипа. Из соседнего вылез Чуб, как звали его штурмана, я не знал. Все друг друга поприветствовали, обменялись рукопожатиями.
— Чё за зверюга то? — спросил Слива, кивая на череп, закреплённый на крыше.
— Пустынный лев, — с гордостью произнёс Крот.
— Пустынный лев? — хором переспросили мы.
— Ага, — кивнул Чуб, — самая опасная местная зверюга. Прям местный царь зверей, его боятся все, вес около трёхсот килограмм, хитрый и умный, сволочь. Нападает из засады.
— Точно, — воскликнул я, — нам про него наш профессор, Лев Олегович рассказывал, шесть ног у него.
— Ага, — заулыбался Крот.
— Вы как его грохнуть то умудрились? — обалдел я. — Профессор нам несколько раз тоже говорил, что эта зверюга самая опасная тут, — я прям с уважением посмотрел сначала на Крота с Казаком, а потом снова на череп на крыше его джипа.
Да и стоящие вокруг пацаны, смотрю, впечатлились по самое не могу.
— Он, гад, очень хитрый оказался, — хмыкнул Крот, кивая на черепушку. — Мы в пещере нашей ночевали. На ночь всегда закрываемся в ней, с утра, как рассвело, вышли наружу. Этот, — Крот снова кивнул на череп, — сверху на нас прыгнул. Только он не рассчитал прыжок, Чуб проволоку наверху натянул, вот он за неё и зацепился. Мы его с Казаком, — Крот кивнул на своего напарника, — и завалить успели.
— Я чуть в штаны от страха не наложил тогда, — вздохнул Казак, поправляя висевший у него на плече автомат. — Мы, конечно, изредка видели таких львов в пустыне, но они не совались к нам, видимо понимали, что получить можно. А этот видимо слишком в свои силы поверил или очень голодный был. Я еле в сторону отпрыгнуть успел, как он сверху свалился. Он, видать, нашу пещеру нашёл, наверх залез и сидел ждал нас всю ночь.
