— Да понятно всё, Валер, — ответил я, надевая на глаза очки.
— Не перебивай меня, — зашипел он в ответ на меня. — Вы если там замёрзнете, или грохнут вас там кого, я себе это в жизни не прощу.
— Всё путём будет, — ляпнул Паштет, но тут же заткнулся под взглядом Тумана.
— На связь выходите в самом крайнем случае, — продолжил Туман, — на всё про всё вам два часа, потом мы пойдём на штурм. Но, думаю, за воротами нас будут конкретно ждать, если они сами на нас не попрут. Поэтому постарайтесь их там пошугать и дать нам команду на выдвижение. С богом, мужики.
Мы кивнули, натянули на голову капюшоны. Я ещё раз проверил, как в толстой перчатке мой палец ложится на спусковой крючок Вала. И вот перед нами стали потихоньку открываться ворота. В помещении уже заметно стало теплее, пара изо рта было всё меньше и меньше, а около батарей совсем тепло, туда же и раненых мы перенесли. Бочки и костры, конечно, давали тепло, но не такое, как хотелось бы.
Крот открыл ворота буквально на метр, в образовавшуюся щель тут же занесло снег, и дунул холодный ветер, несколько ребят отшатнулись в стороны. Да уж, погодка там явно не как у нас Таусе. Кивнув ребятам на прощанье, мы шагнули наружу. У каждого из нас по Валу, боеприпасы собрали у всех. По паре гранат, пистолеты, два ночника на шестерых, у меня однозарядный гранатомёт, у Котлеты — шестизарядный, Слива прёт на себе РПГ и три выстрела к нему, Клёпа пулемёт, Паштет и Упырь несут немного взрывчатки и короба с патронами к пулемёту, в общем, как ишаки навьючились. Тяжело блин, одежда эта, обвес наш, разгрузка.
Первого мы пустили Паштета, дури в нём до хрена, вон прёт как плуг какой, оставляя за собой борозду в снегу. Пока я ещё не замёрз, но уже прям задницей чувствовал, как на улице холодно. Снегу, кажется, стало ещё больше. Через несколько минут моя арафатка, которой я обвязал своё лицо, в районе рта покрылась инеем. Перед выходом, мы ещё раз посмотрели на эту карту, решили, что начнём простукивать стены метров через 300–400. Правда, как эти 400 метров определить, тоже было не понятно. Да и идти ещё вверх придётся.
Тут если эти въездные ворота замаскированы так, что их хрен отличишь от скалы, то что уже про люк говорить. Да и ещё глазастый Чуб умудрился разглядеть на листочке ещё одну надпись: высота 1 метр. То есть, этот люк примерно на уровне груди. Вот и придётся нам простукивать камни, в надежде услышать другой звук. Да и скорее всего, будет какое-то углубление. Млять, снегу-то сколько, мы прошли вон только около 100 метров, а Паштета уже сменил Упырь и теперь прёт первый. Но тут без проблем, будем меняться.
Вся эта затея с поиском люка, это конечно полная жопа, авантюра, я бы сказал, чистой воды. У нас маленький шанс его найти, очень маленький. Может он там примёрз так, что мы его хрен откроем. Потом может быть и сигнализация. То, что он заминирован, я сильно сомневаюсь. А ветрище-то какой! Не продувает, но холодновато. Интересно, сколько сейчас градусов? Прошли еще несколько сот метров, сменяя друг друга. И скорость у нас неплохая.
— Ну чё, начинаем? — останавливаясь и поворачиваясь к нам, спросил первым идущий Клёпа.
Из-под арафатки только его бубнение было слышно, но смысл мы поняли. Синхронно кивнули головами и подошли к скале. Всё это время, мы шли вдоль горы, где-то приходилось обходить камни, где-то нет, я очень надеялся, что на нас не нападут Йети. Башкой крутили все на 360 градусов, но была вьюга, и нас особо не было видно, правда и мы тоже ничего не видели. Подошли к скале и достали куски труб. В помещении этого добра было навалом. Велосипед изобретать не стали, просто взяли полутораметровые и понесли с собой.
Тук-тук, тук-тук. Неудобно, снега много, холодно. Прошли таким образом ещё метров сто. Тук-тук, везде один и тот же звук, камень. В некоторых местах снега намело столько, что приходилось сначала расчищать руками, а потом только бить куском трубы по стене. Один из нас постоянно смотрел за спиной, чтобы к нам кто-нибудь незаметно не подобрался. Вещи начинали мокнуть, усталость подбирается, все начинали уставать. Мы договорились сразу, что как только одежда будет намокать, развернёмся и назад. Превратиться в ледышку никто из нас не хочет. Следы наши, конечно, замело, но не сильно, дойти назад сможем, а там уже отогреемся.
— 5 минут, — громко крикнул я из-под арафатки и для уверенности показал ребятам пять пальцев.
Все снова синхронно кивнули. Тук-тук, тук-тук, да где этот долбаный люк. Я начинал злиться.
Дзиньк. Я прям услышал этот звук, как железо об железо бьётся. Точно, вон Клёпа нашёл и для верности ударил туда ещё раз. Дзиньк.
— Есть железо, — крикнул он.
Мы все быстро подошли к нему и стали разгребать снег руками, мои двое перчаток уже практически мокрые насквозь, но вот он, точно люк. Разгребая снег, мы отчетливо его видели, а вот и крутилка, как на сейфе, маленькая такая. Полностью очистили люк, он оказался небольшой, метр в высоту и сантиметров 60–70 в ширину. Как и было написано, находился он на высоте метра от земли в углублении скалы.
Слива взялся за крутилку и попытался её сдвинуть с места, ага, хрен.
— Никак, — услышали мы его голос.
— Давай вдвоём, — тут же сказал ему стоящий рядом Паштет, и они схватились за ручку.
Пропыхтев около него с минуту, обессилено отпустили. Никак, потом мы вставили трубу, и я с Клёпой навалились на неё, согнули трубу, люк не поддавался. Слива опять стал материться. Потом засунули две трубы и повисли на них втроём, у меня уже пальцы на руках стали откровенно мёрзнуть, да и у ребят, думаю, тоже. Есть, ручка сдвинулась вниз, наконец-то, млять. Дальше дело пошло веселее.
Открутили её до упора, но это была половина дела, люк примёрз, его ещё открыть надо. Хорошо, что верёвка с собой была, вернее трос из одной из машин взяли, привязали его к ручке и стали одновременно дергать изо всех сил, Упырь монтировкой помогал, пихая её в щель. Трос больно врезался в руки сквозь мокрые перчатки. Раз на десятый, когда я уже был готов взорвать всё нахрен, мы смогли его вырвать, и этот люк, чтоб его, открылся. Быстро отошли в сторону, а Клёпа, нацепив ночник, осторожно заглянул внутрь. В открывшуюся щель было видно, что там темно.
— Коридор прямо, — повернувшись к нам, сказал он. — Пошли, чисто.
Два раза никого уговаривать не пришлось, холодно. Ещё 10 минут и всё, точно бы кони двинули.
Один за другим мы нырнули внутрь. Залезающий последним Слива закрыл за нами эту дверь. Дверка массивная такая, мощная, хрен и взорвёшь её сразу. Оказавшись внутри, я сразу почувствовал, что тут тепло, и с облегчением снял капюшон и арафатку. Прям кайф. Мы обессилено сели на пол, переводя дыхание, намучались всё-таки, надо передохнуть и собраться с мыслями.
— Где мы? — шёпотом спросил Упырь. — Тут темно, как у негра в заднице.
— Мы в небольшой комнате, — ответил Клёпа, — площадь метров 6–7, дальше коридор уходит. Не включайте пока фонари.
Второй ночник был у Котлеты.
— Котлета, ночник дай, — потребовал я.
Тут же мне в руку что-то ткнулось. Нацепив его на глаза, я увидел это помещение, да, небольшое, дальше коридор. Над люком весит наружный градусник, посмотрел на него и обалдел, показывало минус 59. В углу валяются несколько бычков от сигарет. Вот оно что, курить сюда ходит кто-то потихоньку.
— Скидывайте шмотки мокрые, — шепотом сказал я.
Тут же послышалась возня. Мы внутри, эти тёплые вещи в виде курток, арафаток, шарфов и перчаток нам точно не нужны. Оставим всё здесь. Тут тепло, не замерзнем. В ночник я видел, как ребята снимают с себя лишнее. Мы ещё при выходе договорились, что так сделаем. Я уже несколько раз мысленно поблагодарил Ивана мэра за качественную одежду и обувь, ту, которая сейчас была на нас одета. Всё хорошего качества и не промокло. Шуршит только она громко, штаны вернее. Мы хотели с собой, конечно, летнюю одежду взять, ну штаны там, кроссовки, но потом подумали, что тащить это всё с собой будет совсем неудобно. Хорошо, что не взяли, точно бросили бы где-нибудь. Вот и получилось сейчас так, что каждый из нас в зимних ботинках и зимних же штанах. Сверху обычные футболки, броники и разгрузки. Шмотки скинули в один угол.
