Тут да, тут Няма был прав, из рации, которую мы положили около себя и сделали громкость на минимум, неслась немецкая речь из кучи голосов. Попробуй тут ухватить суть и перевести.
— Во, — воскликнул Няма, — один из них, судя по голосу, пожилой мужчина.
— Есть там среди них, — тут же быстро сказал Риф.
— Вот он сказал, что Американцы то ли достали их всех, то ли замучали. Много хотят, — Няма сморщился, видимо пытается подобрать синоним или вспоминает перевод. Никто из нас его не торопил и не перебивал. Но в глазах своих друзей я читал неподдельный интерес. Вон Большой даже сопеть перестал.
— Да, точно, — кивнул Няма, — с ним ещё двое согласились, вон девки замолчали.
Точно, в рации тут же стихли женские голоса.
— Скорее всего, из-за девок я пропустил начало разговора, — словно оправдываясь, сказал Няма.
— Не спеши, — шёпотом сказал ему я, — слушай внимательно и переводи, что считаешь нужным.
— Дед этот снова говорит, — снова сказал Няма и закрыл глаза, весь превращаясь в слух, — надо что-то делать, так нельзя. У него другой спрашивает, а что делать? Как поступить? Нас мало. Другой говорит, эти зелёные береты совсем с ума сошли. Избили и застрелили русских.
Мы тут же переглянулись.
— Дитмар пытался их остановить, — продолжил нам переводить Няма с закрытыми глазами. Он полностью сконцентрировался на немецкой речи, — но этот негр Браунс со своими подчинёнными психи, они их всех перестреляли и потом хвастались ещё всем.
У меня прям кулаки сжались после этих слов. Да и у некоторых из нас, я обратил внимание, челюсти сжались и кулаки.
— Зачем он это сделал? — продолжил Няма. — Девушка спрашивает. Он в Афганистане с русскими воевал, отвечает этот дед, там их отряд русские полностью уничтожили. На всю жизнь запомнил, видимо. Что нам-то делать? Они же придут. Придут, — кивнул Няма и улыбнулся, — это снова дед этот говорит, — Ещё Бисмарк говорил, никогда не воюйте с русскими. Любой, кто начинает войну с Россией, избирает простейший способ самоубийства. У Германской нации нет политических интересов на востоке, зато дружба с русскими необходима и всегда полезна немцам. Тут, конечно, ни России, ни Германии, ни Америки нет, но я бы точно не хотел воевать с Русскими. Они нам точно не враги. Русские терпеливый народ, но если их как следует разозлить, то они не успокоятся до тех пор, пока не вгонят в крышку гроба своего врага последний гвоздь. Вчера эти недомерки американцы сделали первый шаг для этого, — Няма замолчал и почмокал губами, слушая немецкую речь, доносящуюся из рации. — Мой вам совет, если хотите жить долго и счастливо, не связывайтесь с русскими, а ещё лучше подружитесь с ними. Американцы прикрываются нами постоянно, а будь на их месте русские, в беде бы они нас точно не бросили.
Затем несколько секунд была тишина. Видимо, сидящие за столом переваривали слова этого деда. Не глупый дедок, я бы сказал. Затем мы все снова услышали громкий мужской голос. Он сказал резко, отчётливо. Няма тут же перевёл:
— Как же нам с ними подружиться-то? Дитмару сказали добить русского, но он не убил его, и я ему верю.
— Дима, — тут же сказал Апрель.
Мы на него тут же зашикали.
— И этот уцелевший русский наверняка сказал своим, кто на них напал и убил его друзей, — продолжил переводить Няма. — А скажет, что напали американцы и немцы. Попробуй докажи им, что мы их не убивали, — снова тишина. Затем я услышал голос деда с хрипотцой, его я уже запомнил, Няма тут же перевёл: — Они сами вас найдут, — и мы услышали негромкий смех. Затем чей-то молодой голос снова спросил, и Няма тоже тут же перевёл: — Почему это? — затем снова слова деда, Няма снова начал переводить: — Потому что по своей глупой привычке американцы решили, что всё вокруг принадлежит им и они центр вселенной. А тут другая планета, другой мир. Русские обязательно придут, чтобы отомстить и указать американцам на их место. Да я и так знаю, и вы знаете, что в том мире русские не слишком ладят с американцами, да и нам они всем не нравятся так же. Так что нам надо ждать гостей и встать на сторону Русских, иначе они всех нас уничтожат. Тут политиков нет, которые могут вой поднять на весь мир, тут Русские быстро начнут действовать и прихлопнут американцев как мух.
В рации наступила гнетущая тишина, я уж подумал, что она сломалась. Но тут из неё снова послышалась немецкая речь, говорили несколько голосов одновременно.
— Спорят, — сморщился Няма, — но никто не хочет с нами воевать. Все хотят встать на нашу сторону, даже если нас мало.
— Зря мы, наверное, вчера с американцами поругались из-за русских, — снова перевёл Няма, — снова спорят. Походу, у них вчера разборки какие-то из-за этого были. Они были против убийства наших людей.
Затем рация резко замолчала. Няма тут же схватил её и стал крутить настройки.
— Скорее всего, у Маленького аккумулятор сел, — сказал Ватари, — он уже на последнем издыхании был.
— Там всё тихо, — громким шёпотом сказал я, посмотрев на навес, думая, что немцы засекли нашего Васька, но немчура, как ни в чём не бывало, продолжала сидеть за столом, разговаривая.
— Может, выйдем к ним? — предложил Слива. — Если они за нас хотят быть.
— Поддерживаю, — тут же сказал Большой.
— Я тоже, — выдохнул Апрель.
Короче, все были за то, чтобы прям сейчас выйти к немцам. Только Туман сидел и молча наблюдал за нами.
— Давай, Валер, думай быстрее, — поторопил я его, — решение за тобой, конечно. Но думаю, надо выходить. Наши хрен знает где, связи нет, машин нет, оружия нет. Немцы напуганы из-за вчерашней ситуации. Возьмём у них тачку одну, например, и поедем к своим, да и пару стволов можно отжать.
— Я волшебное предложение знаю, — улыбнулся Слива.
Все вопросительно посмотрели на него.
— Хенде хох, — засмеялся он негромко.
— И Гитлер капут, — добавил улыбающийся Колючий. — Сразу поймут, что мы Русские, а там и до америкашек доберёмся и ввалим им по первое число. Надо только наших сюда подтянуть.
Тут в кустах раздалось шуршание, и к нам выполз весь перемазанный пылью и грязью Маленький.
— Узнали что интересное? — спросил он, принимая от Большого кокос с водой. — Рация села.
— Узнали, — ответил ему Большой и быстро в двух словах передал, что мы слышали.
— Надо выходить к немцам, — так же сказал Маленький, — сами мы не выберемся отсюда, и договариваться.
— Если они только от смеха не лопнут, когда нас увидят, — оглядев себя, сказал Апрель. — Мне кажется, бомжи и то лучше выглядят.
— Рифа они точно испугаются, — ткнул в него пальцем Слива, — рожа хуже, чем у Шарапова из фильма.
Тут да, тут пацаны были правы. Выглядим мы, конечно, не то что как бомжи, те с оружием не ходят, но как голодранцы какие точно. Немчура точно ржать будет.
— Мы идём или нет? — спросил ещё раз Маленький и посмотрел на Тумана.
Тот продолжал сидеть, молчать и думать, но улыбался. Видимо, представил эту картину, когда мы в таком виде к немцам выйдем.
— Как бы они с испугу палить по нам не начали, — сказал Слива, — особенно после того, как русскую речь услышат.
— Не начнут, — заверил его Туман, — я к ним сначала один выйду. Вы все в кустах сидите, Няма, крикнешь им там чего-нибудь.
— Чё крикнуть-то?
— Мы пришли с миром, млять, — огрызнулся Туман
— Мы сами люди не местные, — жалобно заговорил Клёпа, — нам нужна машина, одежда, ботинки и пару стволов.
— Короче, я пошёл, — решительно сказал Туман и поднялся, — рассоситесь тут везде. Выходите, когда поймёте, что всё нормально.
— А как мы поймём? — тут же спросил Полукед.
— Когда я с девками их целоваться начну, — снова огрызнулся Туман и отдал свой автомат Большому.
— Расходимся, девочки, — проверяя автомат, вздохнул Большой, — полукругом надо. Стволы держите на виду, но на них, думаю, не надо направлять. Няма, скажешь, что мы не причиним им вреда.
— В таком-то виде да, — оглядел себя Няма.
А я, если честно, чуть не заржал. Няма в натуре выглядел как бомж. Пистолет надо у него отобрать только. Рваная футболка, штаны, которые превратились в шорты, одна штанина короче другой, их он, как и все мы, на ленточки для факелов резал. Да я и сам не лучше выглядел, да все такие были.
