— А ты собираешься пудриться? — с непроницаемым лицом поинтересовался Маркус, входя.
— Нет, — буркнула Ло. — Но его это не касается. Маркус, как ты мог? Стать Рукой этого… Это же на всю жизнь! Да лучше бы ты меня не вытаскивал! Раскрыли бы проклятый заговор без меня, зато ты остался бы свободен!
— Ло, тебя, кажется, не били по голове, — снова вздохнул некромант. — Тогда почему ты говоришь такие глупости? Скажи, драгоценная, а ты на моем месте как поступила бы?
— Это нечестный вопрос! — огрызнулась Ло, подходя к зеркалу и выдергивая шпильки из разлохматившегося пучка волос. — Боевые маги каторгой не рискуют.
— Еще как рискуют, если применяют магию не по назначению, — парировал Маркус. — И не уходи от ответа, ты прекрасно понимаешь, о чем я. По-твоему, я мог дать тебе умереть?
— Но не такой же ценой!
Ло яростно провела гребнем по спутавшимся волосам.
— Ты так об этом говоришь, словно я продался в рабство Барготу, — улыбнулся Маркус за ее спиной, глядя в глаза отражению Ло. — Драгоценная, он все-таки наш король. Которому ты тоже приносила присягу, кстати. Да, быть Рукой Короля — это далеко не то же самое, что обычным офицером, но я выбрал сам. И, поверь, не жалею.
Подойдя, он забрал у нее гребень и начал расчесывать предательски послушно ложащиеся под его руками пряди.
— Это нечестно, — повторила Ло, опуская взгляд. — Маркус, он не должен был тебя принуждать.
— Принудить стать Рукой — невозможно, — спокойно отозвался некромант. — Если сопротивляться принятию связи, ритуал просто не сработает. Ло, я знаю, какого ты мнения о его величестве, но ты неправа. Поверь, он умный и справедливый человек, порядочный настолько, насколько любой король может себе позволить. Он правит, не боясь испачкаться, если это может спасти Дорвенант — не самый легкий выбор, знаешь ли. И я считаю честью служить ему…
Его руки мягко и ласково перебирали волосы Ло, и она всхлипнула, чувствуя, как глаза наполняются слезами:
— Все равно, Маркус! Если бы не я… Прости, я злилась на обман, но ты не мог мне сказать, а сам рисковал…
— Ло, я мужчина, дворянин и офицер. Целых три причины для риска, и ни одна из них не относится к тебе. Успокойся, драгоценная. Ну вот, ты прекрасна. Неудивительно, что суровый капитан Рольфсон от тебя без ума.
Он отступил, гордо оглядывая простую косу, в которую заплел отросшие волосы Ло.
— Не издевайся, — мрачно сказала она. — Рольфсон сегодня сообщил, что никоим образом не претендует на мое расположение. И вообще готов вернуть мне свободу и приданое, а также надеется как можно скорее забыть о моем присутствии в его жизни.
— Ставлю свой перстень против гнилой косточки из старого склепа, что последнего капитан не говорил, — укоризненно и очень проницательно сказал Маркус. — Ты сама это додумала, верно? А что до первого и второго, это вполне ожидаемо от честного человека в его положении. И что ты решила?
— Я решила? — изумилась Ло, накидывая на плечи шерстяную шаль. — Маркус, я что, в постель должна к нему прыгнуть и потребовать исполнить супружеские обязанности? Этот… этот Кирпич даже не соизволил мне ничего предложить! Смотрит, как побитая собака, и страдает. Он сам уже решил за меня, что я ему откажу. А я… я…
— Понятно, — возвел глаза к потолку Маркус, открывая перед ней дверь. — Какие же вы оба изумительные упрямцы. Ло, дай ему несколько дней, хорошо? Капитан из тех людей, что решают медленно, потому что на всю жизнь. Он тебя любит, поверь. И именно поэтому боится обидеть. Я уверен, он сделает верный выбор. А сейчас давай все-таки не будем заставлять его величество ждать еще дольше. У него к нам весьма интересное дело.
Делом, ради которого король вызвал Ло и капитана Рольфсона, оказался Валь. Хмурый мальчик, приведенный егерем, стоял посреди комнаты, плотно сжав губы и вытянувшись в струнку, словно желая стать как можно выше. Ло прекрасно помнила, кем оказался этот ребенок, но опасаться некромантов, даже Избранных Смерти, ей мешала давняя дружба с Маркусом, а самого мальчика было откровенно жаль. Король, все так же расположившийся в кресле, смотрел на Валя со спокойным интересом.
— Вы понимаете по-дорвенантски, молодой человек? — негромко спросил он, четко выделяя каждое слово.
— Да, ваше величество.
Валь почтительно, но с достоинством поклонился.
— Значит, вы уже знаете, кто я, — удовлетворенно отметил Криспин. — Назовитесь.
— Владислав, князь Ставор, — отчеканил Валь, еще сильнее задрав острый детский подбородок и делая упор на второй слог в имени.
— Не княжич? — уточнил король. — Именно князь?
— То так, ваше величество, — с прорезавшимся акцентом подтвердил мальчик. — Мой отец и братья — у Госпожи, ныне я старший. То значит — я князь, последний из Ставоров.
— Ставор, — медленно повторил Криспин. — Вот как… Извольте познакомиться, милорды и миледи, наш юный гость — князь из Влахии, то ли пятый, то ли шестой в очереди на ее престол. Впрочем, Ставоры давно не рассматриваются как значимые претенденты, поскольку во Влахии крайне неодобрительно относятся к некромантии. Вплоть до публичных казней и безнаказанных убийств ее мастеров. А темное искусство у Ставоров в крови. Что ж, примите мои соболезнования, князь, в связи с кончиной отца и братьев. Жива ли ваша матушка?
— Нет, — с застывшим лицом ответил мальчик.
— Мои соболезнования, — подтвердил король немного мягче. — Как вы попали в Дорвенант, князь? И куда направлялись?
— Мы… бежали, — так же ровно и очень напряженно произнес Владислав, выдерживая взгляд короля. — Я, Иринка и двое слуг…
Так вот, значит, как зовут малышку? Она не выговаривает «р», поэтому «Иринка» превратилась в «Илинку», — поняла Ло. — А имя брата стало «Валь», потому что маленькой девочке трудно выговорить «Владислав». Ну, или она просто звала его ласково.
А Валь-Владислав рассказывал, пугающе просто говоря о вещах, которые заставили Ло содрогнуться. О замке, который взяли штурмом мятежные крестьяне по наущению старинных врагов рода Ставор — неких бояр Барте-нев-ских… Странная фамилия звучала еще непривычнее, чем имена детей, но ведь Влахия — это где-то далеко на Востоке, в едва-едва цивилизованных краях. Князья — лорды, а бояре? Ло путалась в незнакомых титулах, вдобавок Владислав говорил с акцентом, но общий смысл был понятен.
— Отец велел мне выжить, — мерно ронял слова юный князь. — Выжить, вернуться и отомстить. Чтобы никого из Бартеневских не осталось, ни единого с их порченой кровью…
Двух братьев Владислава, пойманных на охоте, убивали долго и мучительно, а потом привезли изуродованные тела к замку Ставоров и швырнули перед воротами. Третьего, наследника, показали живьем, предложив князю выкупить жизнь сына собственной…
— Драгомира держали двое — он стоять на сломанных ногах не мог. Когда отец глянул на него со стены, Драгомир рассмеялся и позвал Претемную. Он ушел сам и забрал всех, кто был рядом. Одного из Бартеневских и его слуг. Отец сказал: «Так умирают Ставоры», — и ушел в замок. А ночью они привели крестьян с факелами и сломали ворота.
Король слушал молча, откинувшись на спинку кресла, за которым встал Маркус. А Ло все сильнее познабливало, и хотелось снова накинуть куртку капитана Рольфсона, словно это могло как-то помочь от ярко представленного ею ужаса. Сколько же пришлось пережить этому мальчику и его сестре?
… Леди Ставор, названную мальчиком «княгиня», убила шальная стрела, когда враги ворвались внутрь стен. Тогда князь позвал кормилицу своих детей и ее мужа, велев им привести Марчо и Василинку, молочных брата и сестру юных Ставоров. Детей переодели, и князь-некромант обещал, что они умрут легко, превратившись в подобие Ирины и Владислава, чтобы последних в роду не искали. Слуги Ставоров считали смерть за княжескую семью честью. Оставив собственных детей, они вывели Владислава с Иринкой потайным ходом и, пока замок пылал в ночи огромным заревом, став могилой князя и многих его врагов, беглецы уже мчались к границе Влахии. Потом — в Карлонию, потом через несколько крошечных стран, названия которых Ло мало что говорили, хотя географию она знала недурно. Наконец, двое взрослых и дети, которых они выдавали за своих, пересекли Фрагану и почти весь Дорвенант, решив обосноваться в тихой Невии, последней чтущей Семь Благих стране перед Вольфгардом… Но на перевале им встретилась банда мародеров.
