время которой, так же как это делали и многие другие, аббат сидел дома, не справляя треб, он начал писать большие фигуры, и, видя, что это у него выходит так, как ему хочется, начал выполнять кое-какие работы; и первой из них был св. Рох, которого он написал на дереве для ректоров аретинского братства и который находится ныне в приемной, где они собираются, и святой этот поручает Богоматери аретинский народ. На этой картине он изобразил площадь названного города и богоугодный дом этого братства, а также нескольких могильщиков, которые пришли погребать мертвых. Он написал также и другого св. Роха, равным образом на дереве, в церкви Сан Пьеро, изобразив город Ареццо в тогдашнем его виде, весьма отличном от теперешнего, и, наконец, еще одного, также написанного на дереве и гораздо лучше обоих вышеназванных, в приходской церкви города Ареццо в капелле Липпи, причем этот св. Рох – фигура прекрасная и редкостная, может быть, лучшая из всех когда-либо им написанных, а голова и руки его таковы, что более красивых и более естественных и быть не может. В том же городе Ареццо он написал на дереве в Сан Пьеро, обители братьев-сервитов, ангела Рафаила и там же написал портрет блаженного Якопо Филиппо из Пьяченцы.
Приглашенный после этого в Рим, он написал историю в капелле папы Сикста совместно с Лукой из Кортоны и Пьетро Перуджино, а по возвращении в Ареццо в капелле Гоццари, в Епископстве, – кающегося св. Иеронима, который, худой и бритый, с глазами, пристальнейшим образом устремленными на распятие, и бия себя в грудь, отличнейшим образом показывает, насколько любовный жар, пылающий в этой истощеннейшей плоти, способен искушать девственность. И тут же он изобразил огромнейшую скалу, а также несколько гротов, между обвалившимися камнями на которых написал несколько историй из жития этого святого, с весьма изящными небольшими фигурами. После этого в церкви Сант Агостино он написал для монахинь так называемого третьего ордена в одной из капелл фреску с изображением Венчания Богоматери, весьма одобренную и отлично выполненную, а ниже, в другой капелле, на большой доске – Успение с несколькими ангелами, прекрасно одетыми в тонкие ткани; и доска эта, написанная темперой, получила большое одобрение, и в самом деле выполнена она была с хорошим рисунком и отделана с тщательностью необыкновенной. Он же написал фреской в полутондо, что над дверями церкви Сан Донато в аретинской крепости, Богоматерь с младенцем на руках, св. Доната и св. Гвальберта, все – очень красивые фигуры. В аббатстве Санта Фьоре в названном городе его работы капелла, как войдешь в церковь через главные двери, в которой св. Бенедикт и другие святые выполнены им с большим изяществом, с хорошими приемами и с мягкостью. Равным образом написал он в одной из капелл Епископства усопшего Христа для Джентиле Урбинате, епископа аретинского, большого своего друга, с которым он почти постоянно жил в епископском дворце, а в лоджии изобразил самого епископа, своего викария, и сера Маттео Франчини, банковского нотариуса, читающего ему буллу; а также поместил там свой автопортрет и портреты нескольких каноников города. Для того же епископа он составил проект лоджии, расположенной между дворцом и епископством на одном уровне с церковью и дворцом, и посередине по поручению епископа поместил в виде капеллы его гробницу, где он должен был быть погребен после своей кончины; и выполнил уже большую часть работы, но, будучи настигнутым смертью, оставил ее незавершенной, и, хотя завещал своему преемнику ее закончить, дальше она не подвинулась, как часто бывает с работами, которые кто-нибудь в подобных случаях завещает закончить после своей смерти. Для названного епископа аббат выполнил в старом соборе прекрасную и большую капеллу, но, так как существовала она недолго, подробнее говорить об этом не стоит.
Помимо этого, он работал по всему городу в разных местах, как, например, в церкви Кармине, где выполнил три фигуры и расписал капеллу монахинь св. Орсины, а в Кастильоне д'Ареццо, в приходской церкви Сан Джулиано, написал темперой на дереве для капеллы главного алтаря образ, на котором изображены прекраснейшая Богоматерь, а также св. Юлиан и св. Михаил Архангел – фигуры, отлично выполненные и отделанные, главным образом св. Юлиан, который, вперив свой взор в Христа на руках у Богоматери, видно, сильно терзается тем, что убил отца и мать. Равным образом немного ниже в одной из капелл его работы – дверцы, которыми раньше закрывался старый орган и на которых изображены св. Михаил, признанный вещью чудесной, и спеленатый младенец на руках у женщины, совсем как живой.
В Ареццо для монахинь делле Мурате он сделал роспись капеллы главного алтаря, которая получила, безусловно, большое одобрение, в Монте Сан Савино он соорудил насупротив дворца кардинала ди Монте табернакль, почитавшийся очень красивым, а в Борго Сан Сеполькро, там, где ныне Епископство, – капеллу, принесшую ему одобрение и величайшую пользу. Был дон Клементе человеком, талант коего был способен ко всяким вещам: помимо того что он был большим музыкантом, он собственноручно делал из свинца органы, а в церкви Сан Доменико он сделал орган из картона, который до сих пор сохранил мягкий звук и правильный строй; в церкви же Сан Клементе был еще один, также его работы, расположенный наверху, клавиатура же его была внизу, на уровне хора, – предусмотрительность, несомненно, прекрасная, ибо, так как по положению монастыря монахов там было немного, ему хотелось, чтобы органист мог и петь, и играть. А так как аббат этот питал любовь к своему ордену, то, будучи истинным служителем, а не расточителем достояния Господня, он значительно улучшил сию обитель каменными постройками и росписями и, в частности, перестроил главную капеллу своей церкви и всю ее расписал, в двух же нишах по бокам ее он написал в одной св. Роха, а в другой св. Варфоломея, погибших вместе с церковью.
Возвратимся, однако, к аббату, который был монахом хорошим и добронравным, учеником же его в живописи остался после него Маттео Лапполи, аретинец, который был живописцем способным и опытным, о чем свидетельствуют работы, выполненные им собственноручно в церкви Сант Агостино, в капелле св. Себастьяна, где в нише святой этот выполнен им рельефом, кругом же написаны св. Власий, св. Рох, св. Антоний Падуанский и св. Бернардин, а в арке капеллы – Благовещение, на своде же фреской чисто написаны четыре евангелиста. Его же работы, в другой капелле, по левую руку, как войдешь в боковые двери названной церкви, фреска с Рождеством и Богоматерью, благовествуемой ангелом, в образе которого он изобразил Джулиано Баччи, в то время еще юношу очень красивой наружности, а над названными дверями снаружи он написал Благовещение со святыми Петром и Павлом по сторонам, придав лицу Богоматери черты лица матери знаменитейшего поэта мессера Пьетро Аретино. В Сан Франческо для капеллы Св. Бернардина он написал этого святого на доске так, что тот кажется живым, и так он прекрасен, что фигура эта – лучшая из всех когда-либо им написанных. В Епископстве в капелле рода Пьетрамалески он написал в раме темперой прекраснейшего св. Игнатия, а в приходской церкви, при входе в верхние двери, выходящие на площадь, – св. Андрея и св. Себастьяна; в сообществе же Троицы он с прекрасной выдумкой создал для Буонинсеньи, аретинца, произведение, которое можно причислить к лучшим, когда-либо им созданным: это Распятие над алтарем между св. Мартином и св. Рохом и с двумя коленопреклоненными фигурами внизу, одна из которых была изображена в виде бедняка, высохшего, изможденного и очень плохо одетого, от которого исходили лучи, тянувшиеся прямо к ранам Спасителя, в то время как сам святой смотрел на него весьма пристально, другая же – в виде богача, одетого в пурпур и с лицом румяным и веселым, у которого лучи, молитвенно устремленные ко Христу хоть и исходили из сердца, как у бедняка, однако явно шли не прямо к ранам Распятого, а блуждали и растекались по разным деревням и селам с многочисленными нивами, пастбищами, стадами, садами и тому подобными вещами, иные же распространялись до самого моря, указуя на суда, нагруженные товарами, иные же, наконец, доходили до неких банков, где менялись деньги. Все это было выполнено Маттео со вкусом, с хорошими приемами и с большой тщательностью, но вскоре, однако, было уничтожено при постройке одной из капелл. В приходской церкви под кафедрой он же написал для мессера Леонардо Альберготти Христа, несущего крест.
Учеником аббата Сан Клементе был равным образом один брат-сервит, аретинец, расписавший в цвете фасад дома семьи Беликини в Ареццо, а в церкви Сан Пьеро фреской две капеллы одну рядом с другой.
Учеником дон Бартоломео был также Доменико Пекори, аретинец, написавший в Сарджано на дереве темперой три фигуры, а маслом для сообщества св. Марии Магдалины хоругвь, предносимую во время процессий, отменно прекрасную, для мессера же Презентино Бисдомини в приходской церкви, в капелле св. Андрея, – образ св. Аполлонии, сходный с вышеупомянутым, но написанный на холсте. Он дописал также много вещей, остававшихся не завершенными его учителем, как, например, в церкви Сан Пьеро на дереве образ со святыми Себастьяном и Фабианом, предстоящими Мадонне, для семейства Бенуччи, а в церкви Сант Антонио он написал на дереве образ главного алтаря с весьма благостной Богоматерью и несколькими святыми; а так как названная Богоматерь, сложив руки, молится младенцу, которого она держит на коленях, он придумал изобразить коленопреклоненного ангелочка, поддерживающего сзади Господа нашего подушкой, ибо Мадонна, молясь со сложенными руками, держать его не может. В церкви Сан Джустино он расписал фреской для мессера Антонио Ротелли капеллу Волхвов, а для сообщества Богоматери в
