ЖИЗНЕОПИСАНИЯ НАИБОЛЕЕ ЗНАМЕНИТЫХ ЖИВОПИСЦЕВ, ВАЯТЕЛЕЙ И ЗОДЧИХ

иначе, как имея при себе до пятидесяти живописцев отменных и превосходных, как на подбор, сопровождавших его, чтобы оказать ему свое почтение. Вообще говоря, жил он не как живописец, а по- княжески. О, искусство живописи, по праву могло ты в те времена гордиться своим счастьем, имея живописца, который своими доблестями и своими нравами возносил тебя до небес! Поистине блаженным могло ты почитать себя, поскольку питомцы твои, следуя по стопам такого человека, воочию могли убедиться, как должно жить и сколько важно уметь сочетать воедино искусство и доблести. Ведь соединив в себе и то и другое, Рафаэль обладал такой силой, что мог склонить в свою пользу могущество Юлия II и великодушие Льва X, заставив их при всем величии их сана принять его в число своих самых близких друзей и оказывать ему всякого рода щедроты, почему, пользуясь их благорасположением и их поддержкой, Рафаэль и сумел достигнуть величайшего почета как для себя, так и для искусства.

Блаженным же можно назвать всякого, кто, находившись у него на службе, работал под его руководством, ибо я убедился в том, что любой из его последователей достиг в жизни почетного пристанища. Поэтому-то все те, кто будет подражать его трудолюбию в искусстве, удостоятся почестей мирских, а те, кто уподобится ему святостью своих нравов, – награды небесной.

Бембо написал для него следующую эпитафию:

D. O. M.

Raphaeli. Sanctio. loan. F. Urbinat.

Pictori. Eminentiss. Veterumq. Aemulo

Cuius. Spiranteis. Prope. Imagineis

Si. Contemplere

Naturae. Atque. Artis. Foedus

Facile. Inspexeris

Julii II et Leonis X. Pontt. Max.

Picturae. et. Architect. Operibus

Gloriam. Auxit

Vixit. An. XXXVII. Integer. Integros.

Quo. Die. Natus. Elst. Eo. Esse. Desiit.

VIII. Id. April MDXX

Ille hie est Raphael timuit quo sospite vinci

Rerum magna parens et moriente mon.

(Господу Всеблагому Великому.

Рафаэля Санцио сына Джованни Урбинского,

выдающегося живописца, соперника древних,

почти что дышащие образы

созерцая,

союз природы и искусства

постигнешь без затрудненья.

Юлия II и Льва X первосвященников

своими живописными и архитектурными творениями

усугубил он славу,

Прожив XXXVII лет точно-преточно,

ибо в тот день, когда он родился, в тот же и скончался

VIII апреля MDXX.

Здесь лежит Рафаэль, кем опасалась Природа

стать побежденной навек и умереть вместе с ним).

А граф Бальдассаре Кастильоне написал о его смерти так:

Quod lacerum corpus medica sanaverit arte,

Hippolytum Stygiis et revocarit aquis,

Ad Atygias ipse est raptus Epidaurius undas;

Sic precium vitae mors fuit artifici.

Tu quoque dum toto laniatam corpore Romam

Componis miro, Raphael, ingenio.

Atque Urbis lacerum ferro, igni, annisque cadaver

Ad vitam, antiquum jam revocasque decus;

Movisti superum invidiam, indignataque mors est,

Те dudum extinctis reddere posse animam;

Et quod longa dies paullatim aboleverat, hac te

Mortali spreta lege parare iterum.

Sic miser heu! prima cadis intercepte juventa,

Deberi et morti nostraque nosque mones.

(В древности врач Эпидаврский, обмыв Ипполитовы раны

Стикса холодной водой, страждущего исцелил.

Вскоре, однако, сам врач поглощен был водами Стикса

и за спасенную жизнь жизнью своей заплатил.

Ныне ж и ты, Рафаэль, истерзанный Вечный город

гением чудным своим вновь оживить пожелал.

То, что много веков истреблялось огнем и железом -

Рима былую красу – снова задумал вернуть.

Тем возмущенная Смерть, подстрекаема завистью черной,

сил презирая расцвет, жизнь отняла у тебя.

Горе! Ушедший от нас столь рано в цветущие годы

напоминает и нам о неизбежном конце).

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ГУЛЬЕЛЬМО ДА МАРЧИЛЛА ФРАНЦУЗСКОГО ЖИВОПИСЦА И МАСТЕРА ВИТРАЖЕЙ

В те самые времена, когда Бог наградил искусства наши величайшим счастьем, каким только могли они обладать, процветал и француз Гульельмо да Марчилла, который за постоянное проживание в Ареццо и за приверженность к этому городу, который он, можно сказать, избрал своей родиной, всеми почитался и назывался аретинцем. Ведь, в самом деле, из всех преимуществ, даруемых талантом, есть и такое, что любому человеку, будь он родом из чужих и далеких краев и сыном, пусть даже варварского и неведомого народа, но лишь бы дух его обладал талантом, а руки ловкостью в каком-нибудь хитроумном деле, стоит ему только появиться в любом городе, куда он забрел и где он как новинку показал свое мастерство, как тотчас же плоды его таланта возымеют силу такую, что, передаваясь из уст в уста, в короткое время имя его становится известным и качества его приобретают величайшую ценность и признание. И с очень многими, покинувшими свою далекую родину, чтобы попытать счастья у народов, ценителей талантов и чужеземцев, случается часто, что за их добрые нравы их так обласкают и признают, что, позабыв свое родное гнездо, они выбирают себе новое и другое для последнего отдохновения.

Так избрал Ареццо последним своим гнездом Гульельмо, который в юности своей обучался во Франции искусству рисунка, а вместе с тем занимался и оконными витражами, где в цветных его фигурах единства было не меньше, чем если бы они были исполнены самой что ни на есть красивой и пригодной для этого масляной живописью. У себя на родине он, поддавшись уговорам некоторых своих друзей, оказался замешанным в смерти одного их врага и потому принужден был во Франции надеть монашескую рясу ордена св. Доминика, дабы избежать суда и наказания. И хотя он и оставался в ордене, он все же никогда не бросал занятий искусством, а, наоборот, продолжая их, достиг высшего совершенства.

По приказанию папы Юлия II Браманте Урбинскому было поручено в одном из дворцов вставить большое число витражей. Наведя справки о наиболее выдающихся мастерах, в числе прочих, занимавшихся этим