Илиада. Одиссея

35 Гнев прекрати на Атреева сына, владыку народов;

Быстро на бой ополчись и могучестью вновь облекися'.

Так говорила – и дух дерзновеннейший сыну вдохнула.

Другу ж его и амброзию в ноздри, и нектар багряный

Тихо влияла, да тело его невредимо пребудет.

40 Быстро по берегу моря пошел Ахиллес быстроногий,

Голосом страшным крича; и всех взволновал он ахеян.

Мужи, которые прежде всегда при судах оставались,

Все корабельщики, кои судов управляли кормилом,

Даже зажитники ратных дружин, раздаватели хлеба, –

45 Все поспешили в собранье, когда Ахиллес благородный

Вновь показался, столь долго чуждавшийся брани кровавой.

Двое хромаючи шли, знаменитые слуги Арея,

Царь Одиссей и Тидид Диомед, воеватель могучий,

Шли, опираясь на копья, неся еще тяжкие раны.

50 Оба, пришедши, они на местах передних воссели;

Вслед их притек и Атрид, повелитель мужей Агамемнон,

Раной недужный: зане и его среди бурного боя

Ранил Коон Антенорид огромною пикою медной.

И, когда уже все на собранье сошлися ахейцы,

55 Встал между ними и так говорил Ахиллес быстроногий:

'Царь Агамемнон! полезнее было бы, если бы прежде

Так поступили мы оба, когда, в огорчении нашем,

Гложущей душу враждой воспылали за пленную деву!

О! почто Артемида сей девы стрелой не пронзила

60 В день, как ее между пленниц избрал я, Лирнесс разоривши:

Столько ахейских героев земли не глодало б зубами,

Пав под руками враждебных, когда я упорствовал в гневе!

Гектор и Трои сыны веселятся о том, а данаи

Долго, я думаю, будут раздор наш погибельный помнить.

65 Но совершившеесь прежде оставим в прискорбии нашем,

Гордое сердце в груди укротим, как велит неизбежность.

Ныне я гнев оставляю решительно; я не намерен

Сердца крушить враждой бесконечною. Царь Агамемнон,

В битву подвигни скорее медянодоспешных данаев;

70 Дай мне скорее идти на троян и еще испытать их,

Иль и теперь ночевать пред судами намерены? Нет, уповаю,

Радостно каждый из них утомленные склонит колена,

Каждый, на пламенной битве от наших оружий избывший!'

Так говорил, – и наполнились радостью все аргивяне,

75 Слыша, что гнев навсегда оставляет Пелид благородный.

Начал тогда говорить повелитель мужей Агамемнон,

С места восстав, где сидел, но стоять на средину не вышел:

'Други, данаи герои, бесстрашные слуги Арея!

Вставшего надобно слушать; начавшего слово не должно

80 Перерывать: затруднится и самый искусный вития.

В шумном народном говоре можно ли что-либо слышать,

Или сказать? – заглушится вития, как ни был бы громок.

С сыном Пелеевым я объясняюся; вы же, ахейцы,