Илиада. Одиссея

Старца Пелея, который его породил и взлелеял

К горю троян и стократ к жесточайшему горю Приама!

Сколько сынов у меня он похитил во цвете их жизни!

Но обо всех сокрушаюсь я менее, чем об едином!

425 Горесть о нем неутешная скоро сведет меня к гробу,

Горесть о Гекторе! О, хоть на сих бы руках он скончался!

Мы бы хоть душу насытили плачем над ним и рыданьем,

Я, безотрадный отец, и его злополучная матерь!'

Так говорил он, рыдая; и с старцем стенали трояне.

430 Но меж троянок Гекуба плачевнейший вопль подымает:

'Сын мой, мне, злополучной, почто еще жить для страданий,

Все потерявшей с тобою! Моею и дни ты и ночи

Славою был в Илионе, всеобщей надеждою в царстве

Жен и мужей илионских! Тебя, как хранителя бога,

435 Всюду встречали они; величайшею был ты их славой

В жизни своей и тебя, нам бесценного, смерть обымает!'

Плакала мать. Но еще ничего не слыхала супруга

В доме об Гекторе; вестник еще не являлся к ней верный

Весть объявить, что супруг за вратами в поле остался.

440 Ткала одежду она в отдаленнейшем тереме дома,

Яркую ткань, и цветные по ней рассыпала узоры.

Прежде ж дала повеленье прислужницам пышноволосым

Огнь развести под великим треногом, да будет готова

Гектору теплая ванна, как с боя он в дом возвратится.

445 Бедная! дум не имела, что Гектор далеко от дома

Пал под рукой Ахиллеса, смирен светлоокой Афиной.

Вдруг Андромаха услышала крики и вопли на башне,

Вздрогнула вся и челнок из руки на помост уронила;

Встала и к двум говорила прислужницам пышноволосым:

450 'Встаньте, идите за мной; посмотрю я, что совершилось?

Слышу почтенной свекрови я крик: подымается сердце,

Бьется, как вырваться хочет; колена мои цепенеют!

Близкая, верно, беда Дарданида сынам угрожает?..

О! удалися от слуха подобная весть! Но от страха

455 Я трепещу… Не бесстрашного ль Гектора богу подобный

В поле, отрезав от стен, Ахиллес одинокого гонит?

Боги! уже не смиряет ли храбрость его роковую,

Коей он дышит? В толпе никогда не останется Гектор:

Первый вперед полетит, никому не уступит в геройстве!'

460 Так произнесши, из терема бросилась, будто менада,

С сильно трепещущим сердцем, и обе прислужницы следом;

Быстро на башню взошла и, сквозь сонм пролетевши народный,

Стала, со стен оглянулась кругом и его увидала

Тело, влачимое в прахе: безжалостно бурные кони

465 Полем его волокли к кораблям быстролетным ахеян.

Темная ночь Андромахины ясные очи покрыла;

Навзничь упала она и, казалося, дух испустила.

Спала с нее и далеко рассыпалась пышная повязь,

Ленты, прозрачная сеть и прекрасноплетеные тесмы;