Илиада. Одиссея

Храбрый Патрокл унесет Ахиллесовы кудри в могилу!'

Рек – и, обрезавши волосы, в руки любезному другу

Сам положил, и у всех он исторгнул обильные слезы.

Плачущих их над Патроклом оставило б, верно, и солнце,

155 Если бы скоро Пелид не простер к Агамемнону слова:

'Царь Агамемнон, твоим повеленьям скорей покорятся

Мужи ахейские: плачем и после насытиться можно.

Всех отошли от костра и вели, да по стану готовят

Вечерю; мы ж озаботимся делом, которого больше

160 Требует мертвый. Ахеян вожди да останутся с нами'.

Выслушав речи его, повелитель мужей Агамемнон

Весь немедля народ отпустил к кораблям мореходным.

С ними остались одни погребатели: лес наваливши,

Быстро сложили костер, в ширину и длину стоступенный168;

165 Сверху костра положили мертвого, скорбные сердцем;

Множество тучных овец и великих волов криворогих,

Подле костра заколов, обрядили; и туком, от всех их

Собранным, тело Патрокла покрыл Ахиллес благодушный

С ног до главы; а кругом разбросал обнаженные туши;

170 Там же расставил он с медом и с светлым елеем кувшины,

Все их к одру прислонив; четырех он коней гордовыйных

С страшною силой поверг на костер, глубоко стеная.

Девять псов у царя, при столе его вскормленных, было;

Двух и из них заколол и на сруб обезглавенных бросил;

175 Бросил туда ж и двенадцать троянских юношей славных,

Медью убив их: жестокие в сердце дела замышлял он.

После, костер предоставивши огненной силе железной,

Громко Пелид возопил, именуя любезного друга:

'Радуйся, храбрый Патрокл, и в Аидовом радуйся доме!

180 Все для тебя совершаю я, что совершить обрекался:

Пленных двенадцать юношей, Трои сынов знаменитых,

Всех с тобою огонь истребит; но Приамова сына,

Гектора, нет! не огню на пожрание – псам я оставлю!'

Так угрожал он; но к мертвому Гектору псы не касались:

185 Их от него удаляла и денно и нощно Киприда;

Зевсова дочь умастила его амброзическим маслом

Роз благовонных, да будет без язв, Ахиллесом влачимый.

Облако темное бог Аполлон преклонил над героем

С неба до самой земли и пространство, покрытое телом,

190 Тению все осенил, да от силы палящего солнца

Прежде на нем не иссохнут телесные жилы и члены.

Но костер между тем не горел под мертвым Патроклом.

Сердцем иное тогда Пелейон быстроногий замыслил:

Став от костра в отдалении, начал молиться он ветрам,

195 Ветру Борею и Зефиру, жертвы для них обещая.

Часто кубком златым возливал он вино и молил их

К полю скорей принестися и, пламенем сруб воспаливши,

Тело скорее сожечь. Златокрылая дева Ирида,

Слыша молитвы его, устремилася вестницей к ветрам,