Илиада. Одиссея

190 Муловый воз быстрокатный и короб к нему привязали.

Сам же поспешно взошел в почивальню, терем душистый,

Кедровый, с кровлей высокой, где много хранилось сокровищ;

Призвал туда и Гекубу супругу и так говорил ей:

'Бедная! мне олимпийская вестница Зевса явилась;

195 Выкупить сына велела идти к кораблям мирмидонским;

Несть и дары Ахиллесу, которые б сердце смягчили.

Молви, супруга любезная, что ты о сем помышляешь?

Сильно меня самого побуждает и сердце и дума

Ныне ж идти к кораблям и великому стану ахеян'.

200 Так говорил; зарыдала жена и ему отвечала:

'Горе! погиб ли твой разум, которым в минувшее время

Славился ты и у чуждых народов, и в собственном царстве?

Хочешь один ты, старец, идти к кораблям мирмидонским?

Мужу предстать перед очи, который и многих и сильных

205 Наших сынов умертвил? У тебя не железное ль сердце?

В руки едва залучит, пред очами тебя лишь увидит

Сей кровопийца, неверный сей муж, милосерд он не будет;

Он не уважит тебя! В отдалении лучше поплачем,

В храмине сидя; такую, знать, долю суровая Парка

210 Выпряла нашему сыну, как я несчастливца родила, –

Долю, чтоб псов он насытил, вдали от родных, пред очами

Лютого мужа, которого внутренность, если б могла я,

Впившись в грудь, пожирать, отомстила б за то, что он сделал

С сыном моим! Не как ратник бесчестный, мой Гектор убит им;

215 Он за отечество, он за мужей и за жен илионских

Бился, герой, ни о страхе в бою, ни о бегстве не мысля!'

Cнова Гекубе ответствовал старец Приам боговидный:

'Воле моей не противься, Гекуба, и в собственном доме

Птицей зловещей не будь: отвратить меня не успеешь.

220 Если бы дело такое внушал мне какой-либо смертный

Жрец, иль пророк илионский, или фимиамогадатель186,

Ложью почли бы мы то и с презрением, верно б, отвергли.

Слышал богиню я сам, пред собою бессмертную видел;

В стан я иду, и не тщетно мне будет вещание бога.

225 Если ж назначил мне рок умереть пред судами ахеян, –

Рад! и пускай он меня, душегубец, зарежет, как скоро,

Милого сына обнявши, рыданием сердце насыщу!'

Так произнес, – и, поднявши красивые крыши ковчегов,

Вынул из них Дарданион двенадцать покровов прекрасных,

230 Хлен двенадцать простых и столько ж ковров драгоценных,

Верхних плащей превосходных и тонких хитонов исподних;

Злата, весами отвесивши, выложил десять талантов;

Вынул четыре блюда и два светозарных тренога;

Вынул и пышный сосуд, ему, как посланнику, древний

235 Дар фракиян, драгоценность великая! даже и оной

Старец щадить не хотел: столь сильно пылал он душою

Выкупить милого сына. Но всех он троян приходивших

Гневный гонял от крыльца, и грозя и поносно ругая:

'Прочь, проклятое племя презренное! Разве и дома