Илиада. Одиссея

Спишь у враждебных мужей, пощаженный Пелеевым сыном!

685 Многие дал ты дары, чтобы выкупить мертвого сына;

Но за живого тебя троекратной ценою заплатят

Дети твои, у тебя остающиесь, если узнает

Царь Атрейон о тебе и ахейцы другие узнают'.

Так провещал; ужаснулся Приам и глашатая поднял.

690 Гермес мгновенно запряг им и коней, и месков яремных;

Сам через стан их быстро прогнал, и никто не увидел.

Но лишь достигнули путники брода реки светловодной,

Ксанфа пучинного, богом рожденного, Зевсом бессмертным,

Там благодетельный Гермес обратно вознесся к Олимпу.

695 В ризе златистой Заря простиралась над всею землею.

Древний Приам, и стенящий и плачущий, гнал к Илиону

Коней, а мески везли мертвеца. И никто в Илионе

Их не узнал от мужей и от жен благородных троянских

Прежде Кассандры прекрасной, златой Афродите подобной.

700 Рано на замок восшед, издали в колеснице узнала

Образ отца своего и глашатая громкого Трои;

Тело узрела на месках, на смертном простертое ложе;

Подняла горестный плач и вопила по целому граду:

'Шествуйте, жены и мужи! Смотрите на Гектора ныне,

705 Вы, что живого, из битв приходившего, прежде встречали

С радостью: радостью светлой и граду он был и народу!'

Так вопияла; и вдруг ни жены не осталось, ни мужа

В Трое великой; грусть несказанная всех поразила, –

Все пред вратами столпилися в встречу везомого тела.

710 Всех впереди молодая супруга и нежная матерь

Плакали, рвали власы и, на труп исступленно бросаясь,

С воплем главу обнимали; столпившиесь плакали стоя.

Верно, и целый бы день до заката блестящего солнца,

Плача над Гектором храбрым, рыдали толпы за вратами,

715 Если бы старец Приам не воззвал с колесницы к народу:

'Дайте дорогу, друзья, чтобы мески проехали; после

Плачем вы все насыщайтесь, как мертвого в дом привезу я!'

Так говорил; расступилась толпа и открыла дорогу.

К славному дому привезши, на пышно устроенном ложе

720 Тело они положили; певцов, начинателей плача,

Подле него поместили, которые голосом мрачным

Песни плачевные пели; а жены им вторили стоном.

Первая подняла плач Андромаха, младая супруга,

Гектора мужеубийцы руками главу обнимая:

725 'Рано ты гибнешь, супруг мой цветущий, рано вдовою

В доме меня покидаешь! А сын, бессловесный младенец,

Сын, которому жизнь, злополучные, мы даровали!

Он не достигнет юности! Прежде во прах с оснований

Троя рассыплется: пал ты, хранитель ее неусыпный,

730 Ты, боронитель и града, защитник и жен и младенцев!

Скоро в неволю они на судах повлекутся глубоких;

С ними и я неизбежно; и ты, мое бедное чадо,

Вместе со мною; и там, изнуряясь в работах позорных,