Трупы сожжем; и заратуем снова, пока уже демон
Нас не разлучит, одним иль другим даровавши победу'.
Рек, – и молчанье глубокое все аргивяне хранили.
Но меж них взговорил Диомед, воевателъ могучий:
Даже Елены! Понятно уже и тому, кто бессмыслен,
Что над градом троянским грянуть готова погибель!'
Так произнес, – и воскликнули окрест ахейские мужи,
Все удивляясь речам Диомеда, смирителя коней.
'Слышишь ты сам, провозвестник троянский, речи ахеян:
Так отвечают ахеян, так я и сам помышляю.
Что до сожжения мертвых, нисколько тому не противлюсь.
Долг – ничего не щадить для окончивших дни человеков,
Зевс да услышит обет мой, Геры супруг громоносный!'
Так произнес – и горе небожителям поднял он скипетр;
И, обратно Идей отошел к Илиону святому.
Тою порою сидели на сонме трояне, дардане,
Вестник почтенный. Идей возвратился и, став посреди их,
Весть произнес; и, поднявшись, трояне готовились быстро,
Те привозить мертвецов, а другие – древа из дубравы.
Сонмы ахеян равно от судов многовеслых спешили, –
Солнце лучами новыми чуть поразило долины,
Вышед из тихокатящихся волн Океана глубоких
В путь свой небесный, как оба народа встретились в поле.
Трудно им было узнать на побоище каждого мужа:
Клали тела на возы, проливая горючие слезы;
Громко рыдать Приам запрещал им: трояне безмолвно
Мертвых своих на костер полагали, печальные сердцем,
И, предав их огню, возвратилися к Трое священной.
Мертвых своих на костер полагали, печальные сердцем,
И, предав их огню, возвращались к судам мореходным.
Не было утро еще, но седели уж сумраки ночи,
И на труд поднялися ахеян отборные мужи.
Общую всем на долине; близ оной воздвигнули стену,
Башни высокие, воинству их и судам оборону;
В них сотворили ворота и крепко сплоченные створы,
Путь бы чрез оные был колесницам и коням просторный.
Всюду широкие, глубокий, в колья по нем водрузили.
Так подвизалися там кудреглавые мужи ахейцы.
Боги меж тем, восседя у Кронида, метателя молний,
Все изумлялися, видя великое дело ахеян.
