Письма декабриста. 1813–1826 гг. М., 2001
Лит.: Струве П. Муравьев и Пестель // Новое время. 1993 № 51; Дружинин Н. М. Декабрист Никита Муравьев. М., 1933: Волк С. С. Исторические взгляды декабристов. М.; Л., 1958 Габов Г. И. Общественно- политические и философские взгля ды декабристов. М., 1954; Нечкина М. В. Движение декабристов. М., 1955. Т. 1–2; Яхин P. X. Политические и правовые взгляды декабристов Северного общества. Казань, 1964; Егоров С. А. Политические и правовые взгляды декабриста Никиты Муравьева. М., 1974.
В. И. Коваченко
МУРАТОВ Павел Павлович (19.02(3.03). 1881, Бобров Воронежской губ. -5.10.1950, поместье У айтчёрч-Хаус, графство Уотерфорд, Ирландия) — писатель, публицист, культуролог. Окончил петербургский Институт путей сообщения (1903). Переехав в Москву, служил в библиотеке Московского ун-та помощником, затем хранителем отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея. Печатался с 1906 г. в газ. 'Утро России', журн. 'Заря', 'Старые годы', 'Золотое руно', 'Аполлон', 'Весы' как художественный критик. По эстетическим пристрастиям М. — 'классик'; от увлечения постимпрессионизмом ему передался вкус к распознаванию предвечных форм, оценка пластических возможностей фактуры, но не в отвлеченном плане, а применительно к 'теплому', 'живому'. Главной сферой интересов М. стало итал. искусство: кн. очерков 'Образы Италии' (М., 1911–1912. Т. 1–2), принесшая автору широкое признание, сделала Италию для рус. символизма мифом и перекрестком культурного смысла. Сила классического итал. искусства обусловлена, по М., синтезом античных и христианских начал, 'природной латинской религией', символической активностью, не столько порожденной христианством, сколько освобожденной им и 'направленной к цели'. Параллельно с изучением итал. искусства у М. обостряется интерес к иконописи. Он принимает участие в организации выставки рус. старины (1913), становится одним из пионеров расчистки икон в Кремлевских соборах, предлагает принципы накопления и систематизации иконографического материала (Древнерусская живопись. М., 1914); написал 4 из 5 вып., посвященных допетровской иконописи, 6 тома изданной И. Э. Грабарем 'Истории русской живописи' (М., 1913). Трактуя икону преимущественно эстетически, М. видит в ней единство зап. и вост. начал, а также проявление высшего художественного аристократизма. С нач. 1914 г. М. - редактор журн. 'София', затем призывается в действующую армию. Революцию встретил в Севастополе, по возвращении в Москву избирается в президиум Комитета по охране художественных и научных сокровищ России (1918), сотрудничает в антибольшевистских журналах ('Народоправство' и др.). В 1922 г. выехал в командировку за рубеж, откуда не вернулся. Жил в Германии, с 1924 г. — в Риме, с 1927 г. — в Париже. Печатался в осн. органах эмиграции: 'Последние новости', 'Звено', 'Воля России', 'Русская мысль', 'Современные записки' и др. В Германии опубликовал роман 'Эгерия' (1922), во Франции трагикомедии 'Приключения Дафниса и Хлои' (1926), 'Мавритания' (1927). В 1924 г. изд-во Гржебина выпустило окончательную 3-томную редакцию 'Образов Италии'. С 1927 г. М. вошел в число сотрудников парижской газ. 'Возрождение', занялся политической журналистикой. Резкое неприятие левого крыла эмиграции вызвала его неподписанная ст. 'О дедушках и бабушках русской революции' (1931). Перед 2-й мировой войной М. переехал в Англию, последняя работа 'Русские военные кампании 1944–1945' (1946) написана им в соавторстве с дублинским коллекционером У. Э. Алленом. М. явился воплощением 'эстетизма 1910 года' (Г. В. Иванов). Он мало внимателен к религиозной проблематике, рассматривает русскую идею в контексте общезап. опыта. Революция, по его мнению, отбросила Россию в Азию. Н. Н. Берберова назвала италофильски окрашенный символизм М. 'не декадентским, вечным'. В цикле эссе ('Анти-искусство', 1924; 'Искусство и народ', 1924; 'Кинематограф', 1925) главной темой М. становится возможность преодоления кризиса культуры. Новую культурологическую ситуацию он называет 'пост-Европой' и оценивает ее в плане конфликта между 'человеком органическим' и 'человеком механическим', искусством и 'антиискусством'. Корень кризиса культуры — в утрате искусством чувства 'пейзажа' как связующего звена между 'рукой' художника и его интеллектом. Критицизм новейших форм художнического самовыражения (экспрессионизм, сюрреализм, театр Мейерхольда) не в состоянии соответствовать душе 'народного человека', приведенного в состояние варварства индустриализмом XIX в. Специализация искусства — следствие триумфа науки, или 'тирана естества', к-рый форсирует силы природы, добывая энергии I н скорости, делающие нереальными параметры данного человеку в его физических ощущениях мира. Уничтожение пластического ('статического') образа, или 'выпадение из пейзажа', привело к торжеству в искусстве механических форм знания, неспособных внушать эстетическое наслаждение. По мнению М., ситуация 'механического абсурда' парадоксальна. С позиций эстетизма 'пост-Европу', памятуя о классическом искусстве, следует ненавидеть; в плане же кипения беспредметной интеллектуальности — отчасти приветствовать. Однако игра интеллекта все же аморальна: перестройка культуры на механический лад неизбежно убивает в творце 'народное', ремесленническое начало, притупляет эмоциональность. Оценивая перспективу развития искусства, М. не пессимистичен: параллельно с 'анти-искусст-вом' как следствием индустриализма существуют, пусть и в искаженном виде, пласты культуры, способные возродить органические формы творчества. Кинематограф, детективы общедоступны и, несмотря на значительную тривиальность и пошлость, являются вопреки всему способом удовлетворения стихийной эстетической потребности народа. Подобно Г. К. Честертону (эссе 'В защиту детективной литературы', 1901), М. склонен видеть в массовой культуре (кинематографе) проявление тяги к морализму и 'порядку', а также протест против автоматизма и 'хаоса' цивилизации, к-рые внушает элитарное искусство.
Соч.: Образы Италии. М., 1994; Искусство и народ // Литература русского зарубежья: Антология. М., 1990. Т. 1, кн. 1. С. 377–390.
Л и т.: Зайцев Б. Далекое. Вашингтон, 1965. С. 89–99; Из истории сотрудничества П. П. Муратова с издательством К. Ф. Некрасова (Публ. И. В. Вагановой) // Лица. М.; Спб., 1993. Вып. 3. С. 155–265; Толмачев В. М. Образ красоты // Муратов П. П. Образы Италии. М., 1994.
В. М. Толмачев
МЫСЛИВЧЕНКО Александр Григорьевич (23.09.1924, г. Сумы, Украина) — специалист по истории зарубежной и отечественной философии, философской антропологии и политической философии. Д-р философских наук, проф. Участник Великой Отечественной войны. Окончил МГИМО (1951). С 1958 г. работает в Ин-те философии АН СССР (затем РАН), с 1973 по 1990 г. — зав. сектором, ныне — ведущий научный сотрудник. Одновременно с 1973 по 2004 г. вел педагогическую работу в качестве проф. философского ф-та МГУ. Докторская диссертация М. посвящена истории философии в Швеции (1969). Отв. редактор и автор ряда коллективных трудов, в т. ч. монографического исследования 'Современная марксистско-ленинская философия в зарубежных странах' (1984). М. выступил зачинателем исследований истории философии в странах Сев. Европы — Швеции, Дании, Норвегии и Финляндии. В кн. 'Философская мысль в Швеции' (1972) он пришел к выводу, что взгляды основателей Упсальской школы, являвшие собой раннюю, еще неразвитую форму логического позитивизма, предвосхитили на 15–20 лет нек-рые идеи Венского кружка. Ввел в научный оборот понятие 'историко-философское страноведение', предметом к-рого является анализ развития философской мысли в контексте духовной культуры отдельных стран. Одним из первых начал исследование этапов и тенденций развития философской мысли в советской и постсоветской России. В коллективных трудах 'Русская философия. Словарь'
(М., 1995), 'История русской философии' (М., 2001) и др. он, проанализировав достижения ученых 60 -90-х гг. XX в. в исследованиях по теории познания, философии науки, философской антропологии и др., показал неправомерность негативистских попыток изобразить весь советский период как 'подавление философии'. В работах 'Человек как предмет философского познания' (1972. Пер. на япон. яз. 1977, болгар. 1977), 'Человек как особая форма бытия' (в кн. 'Философия'. М., 2005) и др. М., подчеркнув недостаточность методологии междисциплинарного 'комплексного' подхода в системе человековедения, обосновал необходимость создания целостной концепции человека посредством анализа ключевых проблем, образующих категориальный каркас собственно философской концепции человека в структуре предмета философской антропологии. К таковым относятся: проблемы антропогенеза, природы, сущности и существования человека, соотношения в нем биологического и социального, внутренней свободы, деятельности и творчества, отчуждения, смысла жизни. Дал свою интерпретацию феномена внутренней свободы человека. В области политической философии М. проанализировал новейшие обновленческие тенденции в зап. социал-демократии и сделал вывод о зарождении в Зап. Европе нового типа социал-
