НИГИЛИЗМ (от лат. nihil — ничто) — вид негативного умонастроения (наряду с пессимизмом и скептицизмом), выражающий полное отрицание, исходящее из уверенности в абсолютной ложности отрицаемого. Статус социального отрицания (негативизма) Н. получает, когда направлен против социально значимых ценностей и общественных ин-тов. С этой т. зр. характерный элемент Н. -отрицательное отношение к культуре и ее ценностям, от неприятия элитарного статусного присвоения культуры, канонизации ее форм, до бездумного отрицания 'всего и вся' и прямого вандализма. Социально-негативное поведение реализуется многообразно как критиканство или равнодушие, безучастность к официальным нормам и ценностям, как аскетизм или мода на пороки, как общественно-политическое движение или протест одного лица. Изобретателем понятия 'Н.' обычно называют И. С. Тургенева, выведшего в романе 'Отцы и дети' (1862) хрестоматийный образ 'нашего нигилиста' — Базарова. Однако исторические истоки Н. как особого умонастроения уходят в далекое прошлое. Идеи и настроения Н. обнаруживаются уже в религиозно-философских учениях Средневековья и даже раньше. Так, в XI в. во времена господства августинианства еретиков называли 'нигилианистами' (по названию еретического учения, преданного анафеме папой Александром III в 1179 г. за отрицание человеческой природы Христа и его исторического существования). В философском смысле термин 'Н.' употреблялся в Европе в XVIII–XIX вв. для обозначения крайностей идеализма (Ф. Якоби, Жан Поль (Рихтер), В. Круг), скептицизма (В. Гюго, П. Ж. Прудон) или 'аннигилирующего рационалистического доктринерства' (Ф. фон Баадер). Все это свидетельствует о том, что термин имел неопределенное толкование. Подобное наблюдалось и в России, где в 30-50-х гг. XIX в. это слово употреблялось без определенной смысловой окраски: 'ничтожество', 'пустота', 'невежество' (Надеждин), 'идеализм' (Шевырев), 'материализм' (Катков), 'скептицизм' (Добролюбов). При этом Катков в полемических статьях 1861 г. против журн. 'Современник' употреблял термин 'Н.' и в том широком смысле, в каком воспользовался им Тургенев, т. е. для обозначения позиции жесткого отрицания, проповеди разрушения ради самого разрушения, высмеивания всего, что дорого всякому образованному человеку, издевательства над всякими проявлениями прогресса в рус. жизни. Такая позиция усматривалась в общественном умонастроении и нек-рых сторонах идеологии и поведения значительной части молодой разночинной интеллигенции кон. 50-60-х гг. XIX в. (психологии шестидесятника). Их представителем и был тургеневский Базаров, утверждавший: 'В теперешнее время полезнее всего отрицание — мы отрицаем'. Писарев так сформулировал программу действий нигилистической молодежи: 'Что можно разбить, то и нужно разбивать, что выдержит удар, то годится, что разлетится вдребезги, то хлам; во всяком случае, бей направо и налево, от этого вреда не будет и не может быть' ('Схоластика XIX века', 1861). В устах обывателей и околоказенной печати слово 'нигилист' сделалось синонимом слов 'преступник', 'бунтовщик', а сам 'Н.' ассоциировался с чем-то 'ужасным'. Подобное употребление стало характерным и для западноевропейской литературы, в к-рой начиная с 70-х гг. XIX в. термином 'Н.' характеризуется рус. радикализм вообще. Смысл и содержание Н. в России невозможно понять без выявления сущностных черт т. наз. 'рус. революционного нигилизма' как интеллектуального и социального феномена, порожденного пореформенной рус. жизнью и своеобразно 'вписавшегося' в историю европейского Н. Главным носителем идеологии и психологии Н. в России был интеллигент-разночинец, т. е. 'человек неподатного сословия, но без личного дворянства и не приписанный ни к гильдии, ни к цеху' (В. И. Даль). Или, по определению Плеханова, человек, 'деятельность которого не укладывается в сословные рамки'. По своему общественному положению разночинцы находились на границе между дворянским и крестьянским социальными мирами, не принимались ни одним из них как его полноправные участники (маргинальный статус). Отсюда неуверенность, неудобства и страдания, серьезные сомнения в своей личной ценности, что создавало почву для формирования нигилистической позиции. 'Сознание своего бессилия, своей необеспеченности, чувство зависимости — всегда приводят к чувству недовольства, к озлоблению, к протесту', — писал Ткачев, характеризуя психологию революционно настроенной разночинной интеллигенции. Специфической чертой рус. Н. является его рационалистический характер, основанный на культе 'знания'. 'По философским своим понятиям, — отмечал Кропоткин, — нигилист был позитивист, атеист, эволюционист в духе Спенсера, или материалист…' Составляющими нигилистского 'культа знания' стали отрицание всякой 'метафизики', преклонение перед естественными науками и их методами, перенесение методов наук о природе на социальную и духовную сферу, вера в 'имманентные законы истории'. Разрушение прошлого, превращение его в 'ничто' является родовым признаком Н. Культ 'дела', 'служения' — др. его характерная черта. В основе его — нелюбовь к чиновничьему положению и богатству. В среде нового поколения стяжательство, барство, карьеризм, стремление к чинам, должностям, высоким окладам и казенным квартирам безоговорочно осуждалось. Подобную позицию такие исследователи рус. Н, как Бердяева Франк, считали повсеместным, подчас даже нарочитым опрощением, переходящим в аскетизм. Реальное же 'дело' мыслилось по-разному: как разрыв с традиционной системой ценностей образования, воспитания, | их отрицание (Писарев); как борьба за индивидуальность (Михайловский), как стихия бунта, революции; разрушение всех религиозных, государственных, культурных устоев (М. А. Бакунин) и т. д. Но все интерпретации 'делали 'служения' в рус. Н. сводились в конечном счете к обоснованию исключительной роли интеллигентского меньшинства в преобразовании страны, 'вождя' и 'наставника' народа. Психологически это проистекало из постоянной неудовлетворенности собой и об-вом, из стремления ускорить ход событий, перераставшего в 'самоуверенность интеллигенции' (Плеханов). Не случайно Достоевский обозначил Н. как 'главнейшее и болезненное явление нашего интеллигентного, исторически оторванного от почвы общества, возвысившегося над народом' (Объяснительное слово по поводу печатаемой ниже речи о Пушкине// Поли. собр. соч.: В 30 т. Л., 1984. Т. 26. С. 129). Т. обр., рус. Н. - это прежде всего осознание внешней и внутренней обособленности интеллигенции от народа. Ницшеанская традиция трактует Н. как утрату 'веры в Бога и нравственный миропорядок' (Ницше Ф. Воля к власти // Поли. собр. соч. М., 1910. Т. 9. С. 38). Если первую часть формулы можно отнести к рус. Н., поскольку атеизм стал неотъемлемой чертой мировоззрения мн. его представителей, то вторую — нельзя. С т. зр. Франка, нигилист в России занимает промежуточное положение лица, 'утратившего веру, но тоскующего по святыне'. Последнее привело к замене религиозной веры секуляризированной верой в рациональное устроение мира, социальную справедливость и равенство (братство и коллективизм будущего об-ва). В основе этой веры лежала идея внешней и внутренней обособленности интеллигенции, искупления 'греха культуры и вины интеллигенции перед народом' (Бердяев), отдачи 'долга', желания 'служить' народу, и в конечном счете — стать народом. Такого рода устремления наиболее ярко высвечиваются в особом отношении Н. к власти. Если в 60-х гг. на первом этапе Н. господствовало отношение к власти как к 'узурпации', 'деспотизму' и 'тирании', а сама власть персонифицировалась в монархе и Боге, против к-рых и нужно было выступать, и все это венчалось анархистским отрицанием государственности, то уже с 70-х гг. практика противостояния полицейско- самодержавной государственной машине как чему-то нелегитимному, а потому — 'убираемому', безболезненно привела мн. нигилистов к пониманию необходимости коллективности, организации и регламентированности своих действий. Власть стала представляться фактором исключительно организационного порядка. Именно представители революционной организации предназначались на роль субъектов властвования в случае успеха готовящегося переворота, должны были сначала 'поднять' неразвитое большинство населения до понимания его собственных интересов и заставить 'переустраивать свою жизнь сообразно с его истинными потребностями, сообразно с идеалом наилучшего и наисправедливейшего общежития' (Ткачев П. Н. Соч. Т. 2. С. 216). Историческую роль Н. можно охарактеризовать следующим образом: 'Он имеет значение протеста, не всегда справедливого, но полезного уже тем, что, с одной стороны, воздерживает от примирения со многою ложью и пошлостью, а с другой — нападками на истину вызывает ее приверженцев на более разумную, строгую, критическую ее проверку и защиту' (Страхов).
Лит.: КатковМ. Н. О нашем нигилизме // Русский вестник. 1862.№ 7;Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч.: В 30 т. Л., 1984. Т. 26; Страхов Н. Н. Из истории литературного нигилизма.
1861–1865. Спб., 1890; Писарев Д. И. Соч.: В 4 т. М' 1955–1956; Тургенев И. С. По поводу 'Отцов и детей' // Собр. соч.: В 12 т. М., 1956. Т. 10; Ткачев П. Н. Письмо к редактору журнала 'Вперед!' // Соч.: В 2 т. М., 1976. Т. 2; Франк С. Л. Этика нигилизма // Соч. М., 1990; Бердяев Н. А. Русская идея // О России и русской философской культуре. М., 990,Козьмин Б. П. Два слова о слове 'нигилизм' // Козьмин Б. П. Литература и история: Сб. статей. М., 1982; Ширинянц А. А. О нигилизме и интеллигенции // Русская социально-политическая мысль XIX — нач. XX века: В. А. Зайцев. М., 2000; Moser Ch. Antinihilism in Russian
