разбалансировке его чувств (последняя может проистекать и от др. причин — изначальной хаотичности чувств, поспешности при принятии решений и т. п.), результатом к-рой является ряд негативных последствий. Во-1-х, 'обнуление' тех или иных чувств рано или поздно вызывает страдание из-за неудовлетворенности соответствующих им стремлений, поскольку эти чувства и стремления не исчезают, а лишь вытесняются из сознания. Во-2-х, неучет запросов всех чувств при непонимании необходимости этого формирует у человека иллюзорное представление о самом себе и мире, что постепенно превращает его в 'псевдоличность'. В-З-х, человеческие чувства могут развиваться лишь в постоянном столкновении друг с другом, и уход от таких столкновений обедняет и даже омертвляет доминантные чувства. Наконец, акцентирование одних чувств в ущерб др. (такое состояние В. называет 'блажью') делает людей невосприимчивыми к тем или иным человеческим потребностям, приводит к активному неприятию последних и агрессивному поведению по отношению к своим ближним. Усматривая исток человеческих бедствий в разбалансировке чувств, В. предлагает свои рецепты изменения ситуации. В индивидуальном отношении он призывает каждого отказаться от к.-л. односторонности и максимально учитывать все многообразие собственных устремлений. В социальном плане он считает обязательным создание условий для свободного развития индивидов и неукоснительное соблюдение 'человеческих прав'. Это возможно лишь при наличии сильного государства, но несовместимо с революционными потрясениями и 'уличной' политикой. Реализация этих положений, по В., позволит прекратить кровопролитные войны и принесет 'сладкий мир'. В. рассматривал общественный прогресс как продолжение эволюции природы, как путь к гармоническому существованию об-ва. Отражая осн. идеи европейского Просвещения, кн. В. 'Наблюдения о человеческом духе…' вместе с тем представляет собой самостоятельную попытку философского обоснования либерализма, оригинальную трактовку истоков 'морального чувства', предвосхитившую ряд позднейших идей, связанных, в частности, с поисками т. наз. человеческих универсалий.
Соч.: Koliwanow A. Beobachtungen iiber den Geist des Menschen und dessen Verhaltnis zur Welt. Altona, 1790; Колыва-нов A. Наблюдения о человеческом духе и его отношении к миру. Калининград, 2003.
Лит. Васильев В. В. Загадка Андрея Колыванова // Там же. С. 88–134.
В. В. Васильев
Г
ГАВРИИЛ (в миру Василий Николаевич Воскресенский) (1795, Москва — 10(22).05.1868, Муром) — богослов, считается первым историком русской философии. Учился в Московской духовной академии (1816–1820), при к-рой был оставлен бакалавром по кафедре философии. После принятия монашества (1821) был переведен в Санкт-Петербургскую духовную академию (1824). В 1825–1827 гт. — ректор Орловской семинарии, затем Могилевской семинарии, был настоятелем казанского Зилантова монастыря (с 1829). С 1835 по 1850 г. — проф. Казанского ун-та, сначала по кафедре церковного права, а затем по кафедре философии. В 1839–1840 гг. в Казани Г. опубликовал 'Историю философии', 6-я ч. к-рой посвящена рус. философии. История философии определяется им как 'наука, излагающая достопримечательные умозрения о естестве существ и правильно определяющая как заслуги философов, так равно их заблуждения и недостатки, дабы путем учения достигнуть мудрости' (История философии. Ч. 1. С. 3). Каждый народ, полагает он, имеет свой особенный характер, отличающий его от прочих народов, и свою философию, 'более или менее наукообразную, или, по крайней мере, рассеянную в преданиях, повестях, нравоучениях, стихотворениях и религии'. Рус. народ, считает Г., до бесконечности 'привержен к вере, престолу и отечеству, послушен, нерешителен и даже недеятелен там, где подозревает какое-либо зло от поспешности, трудолюбив, хитер, непобедим в терпении, рассудителен. По отношению же к любомудрию отличительный характер его мышления есть рационализм, соображаемый с опытом' (Там же. Ч. 6. С. 5). Как чистые теории идеализма, оторванные от опыта, так и исключительно опыт, принятый за основу философии, приводят к ложным результатам. Истинным же является сосредоточение этих противоположных полюсов в высшем начале. По этому пути, согласно Г., и идет рус. философия. Полагая краеугольным камнем философствования 'рационализм, соображаемый с опытом', она 'поверяет' его Откровением, поскольку рус. ум 'покорился уму беспредельному'. Отечественная философия своим возникновением и развитием обязана рус. и греч. духовенству. Благодаря грекам мы 'полюбили преимущественно' Платона, европейцы же полюбили преимущественно 'диалектические тонкости' Аристотеля и увлеклись схоластикой. Первым учителем русских в философии был, по Г., митрополит Никифор (XII в.), 'ученый-неоплатоник', затем идут представители зрелого 'любомудрия': Владимир Мономах, Данию Заточник, Нил Сорский, Феофан Прокопович, Сковорода и др. Идея 'истории русской философии' и вообще 'русской истории философии' давно витала в воздухе. О ее
необходимости говорили современники Сидонский, В. Н. Карпов, Новицкий, поскольку до того времени история философии изучалась в России по переводным изданиям, в к-рых не было и речи о рус. философии. Заслугой Г. явилось то, что он попытался дать систематическое изложение истории рус. философии, как она ему представлялась, причем в качестве источников привлек памятники древне-рус, письменности.
Соч.: История философии Архимандрита Гавриила. Ч. 1–6. Казань, 1839–1840; Русская философия. Ч. 6 / Подгот. текста В. В. Ванчугова. М… 2005; Философия правды. Казань, 1843; Слова поучительные. Ч. 1–2. Казань, 1850.
В. В. Ванчугов
ГАЙДЕНКО Пиама Павловна (30.01.1934, с. Николаевка Донецкой обл.) — специалист по истории философии, философии и истории науки, философии культуры. Д-р философских наук, проф., член-корр. РАН (с 2000). Окончила философский ф-т МГУ (1957) и аспирантуру (1962) того же ф-та. Докторская диссертация — 'Эволюция понятия науки с VI в. до н. э. по XVI в.' (1982). Работала на философском ф-те МГУ, в Ин-те истории естествознания и техники АН СССР (1969–1988), в Ин-те философии АН СССР (РАН) (с 1988). где в наст. вр. возглавляет сектор исторических типов научного знания. В центре внимания Г. в начальный период деятельности — проблемы человека, истории и культуры в их взаимосвязи. Отношение к истории мысли как к драме идей и драме человеческого существования представлено в контексте философской биографии — в работах о философии М. Хайдеггера, С. Кьер-кегора. Отталкиваясь от проблем о судьбах зап. цивилизации, как они представлены в ментальности совр. западноевропейской философии и культуры, Г. переходит к исследованиям, связанным с проблемой рациональности и ее истоками в западноевропейской науке, с логикой и историей трансформации рациональности, ее культурных типов. На материалах истории науки, ее эволюции в эпоху античности и Нового времени ставится вопрос о содержании концептов 'рациональность', 'научная рациональность', их трансформациях в Средние века, эпоху Возрождения и Новое время, об онтологическом фундаменте истории развития знания, методологии его философской рефлексии. В этом контексте Г. анализирует также идеи и аргументацию рус. идеализма — В. С. Соловьева, Франка, Флоренского, Булгакова, Бердяева, П. Б. Струве. Поиском субстанциональности и ее 'рациональной меры' определяется, по мнению Г., потенциал рус. философии Серебряного века, к-рая исследуется в ее
работах в контексте европейской философии XVIII–XX вв., начиная с эпохи Просвещения и кончая неокантианством, философией жизни, феноменологией. Ключевая для Г. как исследователя — фигура В. С. Соловьева. Его романтический эстетизм характеризуется как один из истоков культуры Серебряного века (символизма, в частности), а хилиастическая утопия 'посюстороннего преобразования вселенной', объединившая Достоевского с Соловьевым, как мощный импульс духовного обновления, движения к 'новому религиозному сознанию'. Этапом в интеллектуальном поиске Г. стала тема 'новой онтологии', представленная как синтез рационально-гуманистической, экзистенциальной и феноменологической установок в философии XX в. Она не принимает характеристику совр. философии как постметафизической, т. е. утверждающей в качестве единственной реальности и сущего процесс становления, превращения, творчества нового. По ее мнению, проблема бытия приобретает в современности новое звучание, без ее решения невозможно преодолеть господства деонтоло-гизированной субъективности, продуктом к-рой является активизм Нового и Новейшего времени в двух его вариантах — социального революционаризма и
