Материалистами были: П. И. Борисов, Якуш-кин, Н. А. Крюков, Барятинский, Раевский. К деизму склонялись Пестель, Н. И. Тургенев, В. И. Штейнгель. На теистических позициях стояли Лунин, В. К. Кюхельбекер, М. А. Фонвизин. Среди Д. шли дискуссии, продолжавшиеся и в сибирский период, когда мировоззренческие различия стали более отчетливыми и вылились в противостояние материалистическо-деистической группы (большинства) и христианской 'конгрегации' (меньшинства). Д.-мате-риалисты вслед за Ломоносовым развивали атомистические представления, считая основой строения Вселенной мельчайшие материальные частицы — 'единицы' (Якуш-кин), 'корпускулы-молекулы' (Крюков), 'первоначальные атомы' (Борисов). По мысли Борисова ('О возникновении планет'), из всех гипотез происхождения Земли 'вероятнейшей' является атомистическая. Якушкин ('Что такое человек?') вслед за Радищевым разрабатывал антропологическую проблематику, ставил вопросы о сходстве и различии человека и окружающей его природы, о человеческом познании, обращался к Р. Декарту, Дж. Локку, И. Канту, но его симпатии принадлежали фр. материализму, 'широкому разгулу разума', подрывавшего устои Средневековья и феодализма. Крюков ('Философские записи') анализировал психические способности человека (воображение, впечатление, внимание, память), роль 'чувственности и чувствований' в познании с позиций сенсуализма. Еуманистические устремления Д. выражались в подчеркивании важной социальной роли философии (если она есть изыскание истины, то 'истина должна быть открыта народу'), в определении ее как 'правдоведения' (Крюков). Хронологические рамки философского движения Д. не ограничивались 1-й пол. 20-х гг., хотя ряд соч. написан ими до 1825 г., включая космологический трактат В. И. Штейнгеля 'Опыт… счисления старого и нового стиля' (Спб., 1819), статьи В. К. Кюхельбекера, примыкавшего к 'любомудрам', а также соч. Барятинского, Г. С. Батенькова, Н. И. Тургенева и др. Идеи, близкие Д. по духу, выражены в книге Куницына 'Право естественное' (ч. I — 1818; ч. II — 1820). Каторга и ссылка не привели к угасанию философских интересов среди Д.
'Пламенный христианин', верующий католик Лунин в работах сибирского периода эволюционировал в сторону более последовательного теизма, совмещавшегося с политическим радикализмом. 'Философия всех времен и школ, — писал он, — служит единственно к обозначению пределов, от которых и до которых человеческий ум может сам собою идти. Прозорливый вскоре усматривает эти пределы и обращается к изучению беспредельного Писания' (Избр. соц. — полит, и филос. произв. декабристов: В 3 т. М., 1951. Т. 3. С. 184). Обвинения Лунина против исторического православия во многом напоминают идеи, высказанные Чаадаевым в первом 'Философическом письме'. Христианство в России, считал он, подчинилось власти абсолютизма, и потому православная церковь стала силой, препятствующей введению 'представительного порядка вещей'. С позиций, близких западничеству, Лунин осудил 'стариковщину', рус. патриархальность и всеобщую зависимость от власть имущих. Он же подверг критике формулу Уварова 'православие, самодержавие, народность', считая, что православие 'не дает предпочтения ни самодержавию, ни иному образу правления' (Там же. С. 189). Никто не доказал еще, по словам Лунина, почему самодержавие 'свойственнее русским, чем другое политическое устройство, и всегда ли они одинаково будут его предпочитать'. В работе 'Розыск ис-1 торический' Лунин заклеймил отсталость 'политического. быта' России, едва подвинувшейся 'к той черте, за которой нашли англичан' (Лунин М. С. Соч. и письма. С. 82). Протестант В. К. Кюхельбекер в ссылке разделял иную разновидность теизма, не основанную на противопоставлении зап. и вост. христианства. Кюхельбекер подчерки-1 вал объединяющую функцию христианской религии, не | разделяющей народы на вост. и зап., а сплачивающей их на основе христианского универсализма. 'Следовать же этому учению может, если только не будет противиться голосу внутреннему, и жид, и магометанин' (Декабристы и их время. С. 79). Фонвизин в ссылке написал одно из первых в России обобщающих соч. по истории философии (вслед за работами Галича 'История философских систем' (Спб., 1818–1819. Ч. 1–2) и архимандрита Гавриила 'История философии' (Казань, 1839–1840. Ч. 1– 6), названное им 'Обозрение истории философских систем', где он рассматривает предмет философии с позиций христианского теизма, излагает историю античной, средневековой и новой философии, завершая ее системой 1 еге-ля и 'левогегельянцев'. Высшее назначение философии, по Фонвизину, состоит в том, что она может 'приуготовить сердечную почву к принятию семян веры, возбудив в человеке желание самопознания и представя ему идеал! того, чем он быть должен'. При общей высокой оцени] гегелевской философии, Фонвизин указывал на такие eel недостатки, как консерватизм, 'тяжелость языка' и недм оценка славянского мира. 'В политике Гегель был в выи шей степени консерватор, поборник монархического на-1 чала и противник народодержавия'. Т. обр., можно заключить, что и в 'последекабрьский' период творчеств! Д. сумели отразить свое понимание философских интересов рус. образованного об-ва, параллельное, в частности, дискуссиям славянофилов и западников, спорам! нем. философской классике, поискам новых путей развития рус. философии в XIX в. Несмотря на мировоззренческую близость нек-рых Д. к религиозным течениям рус. философии, они были особо почитаемы лишь секуляризированной, либеральной и революционной интеллигенцией. Современники Д. — Чаадаев и А. С. Хомяков в целом негативно оценивали декабристские рецепты преобразования России, считая их одинаково неприемлемыми и в политическом, и в теоретическом отношениях. Бесспорно и глубоко влияние Д. на рус. художественную культуру, особенно литературу, к-рое простиралось от Пушкина до Толстого.
Соч.: Восстание декабристов: Библиография. М.; Л., 1929; Восстание декабристов: Материалы. М.; Л., 1925–1927. Т. 1–5; Избр. соц. — полит, и филос. произв. декабристов. М., 1951. Т. 1–3; Лунин М. С. Соч. и письма. Пг, 1923; Якушкин И. Д. Записки, статьи, письма. М., 1951.
Лит.:ГабовГ. И. Общественно-политические и философские взгляды декабристов. М., 1954; Никандров П. Ф. Мировоззрение П. И. Пестеля. Л., 1955; Галактионов А. А., Никандров П. Ф. Русская философия IX– XIX вв. (2-е изд.). Л., 1989 (гл. XIV); Lemberg Н. Die Nationale Gedankenwelt der Dekabristen. Koln; Gras, 1963; Mazour A. The First Russian Revolution 1825: The Decembrist Movement, It's Origins, Development and Significance. 2 ed. Stanford, 1961; Raejf M. The Decembrist Movement. Englewood Cliffs (New Jersey), 1966.
M. А. Маслин
ДЕНИСОВЫ, братья Андрей (1674–1730) и Симеон (1682–1741) — деятели беспоповского старообрядчества 1-й пол. XVIII в., прославившиеся как своими богословскими соч., так и практической деятельностью по организации и устроению церковной жизни. А. Д. рано научился грамоте и читал все книги, какие мог достать. В 1692 г. в возрасте 18 лет, стремясь к церковной, монашеской жизни, он тайно оставил дом родителей и отправился в староверческую беспоповскую общину дьячка Даниила Викулина. В 1694 г. ими была основана знаменитая Выгорецкая (Вы-говская) пустынь — старообрядческое общежительство монастырского устава на реке Выг. Благодаря своим выдающимся и разносторонним способностям А. Д. быстро занял важное положение в жизни общины. Он руководил организацией внутреннего устройства, разработал правила монастырской жизни и богослужения, а также обеспечил материальное благополучие, развивая монастырское хозяйство и промыслы: хлебопашество, скотоводство, торговлю. В 1703 г. он становится настоятелем пустыни. А. Д. постоянно работал над самообразованием: изучал Священное писание, творения святых отцов, многому обучился во время своих поездок по России. Около года он проучился в Киевской духовной академии, изучая 'риторское, философское и (реологическое учение', причем его учителем был ректор академии, оценивший одаренность А. Д. В Выгорецкой пустыни была создана богатая библиотека древн. книг и собрание старинной церковной утвари. Мн. древности были приобретены А. Д. во время разъездов по стране. Он создал в общине несколько школ, где обучали грамоте, церковному пению, иконописи, а также основам богословия и ораторского искусства. Большинство исследователей считает А. Д. автором 'Диаконовых ответов', написанных на вопросы игумена (будущего епископа Нижегородского) Питирима староверам-поповцам Нижегородчины, предводителем к-рых был диакон Александр. Среди них не нашлось достаточно опытного богослова для составления ответов Питириму, и тогда они обратились за помощью к А. Д. В 'Диаконовых ответах' производится глубокое сравнительное изучение древнерус. и новообрядческих церковных чинов и установлений, приводятся десятки примеров из старых и новых книг, из древн. иконографии и церковной археологии и истории. Однако книга не сводится к изложению обильного количества фактов, автор обнаруживает способности анализа, логического построения доказательств, применения полемических приемов. Конечно, 'Диаконовы ответы' не были академическим богословским трактатом. Отвечая Питириму, подкреплявшему свои аргументы репрессиями, приходилось иногда уклоняться от прямых ответов или недоговаривать. Тем не менее Питирим вместо словесного опровержения угрозами и пытками заставил диакона Александра и др.
