должны были быть решены исходя из следующих принципов:

1) новая Польша должна иметь не меньшую территорию, чем Польша довоенная;

2) главные центры культурной жизни Польши и источники необходимого сырья должны остаться в пределах Польши;

3) окончательные границы должны быть определены не раньше, чем будет избрано правительство.

Польские вооруженные силы будут действовать под руководством советского Верховного командования в восточной зоне. А в период советской оккупации Германии русским надо позволить держать войска на территории Польши для защиты своих баз и линий коммуникаций.

Британское правительство высоко оценило эту программу. Американское правительство не воспользовалось шансом выразить свое мнение по этому вопросу. Советское правительство ее проигнорировало на том основании, что каждое из этих предложений надо было обсудить с люблинским комитетом.

Миколайчик, находясь в Лондоне, уклонялся от любого возобновления дискуссий с этой соперничающей группой. Из-за его страстного желания попытаться найти основания для соглашения с советским правительством его положение в лондонской группе находилась под угрозой. И он не хотел браться за миссию, вынуждавшую его обсуждать какое-либо соглашение, напоминающее то, которое в августе было предложено ему в Москве.

Таким образом, после освобождения Варшавы польский конфликт все еще оставался открытым. Советское правительство и пресса относились к Польскому комитету национального освобождения как к подопечному. Были начаты поставки продовольствия в освобожденные районы голодающей Польши. Этот комитет продолжал ругать лондонское правительство, обвиняя Миколайчика в том, что по возвращении в Лондон он стал более непреклонным. Он пытался получить для него и подтвердить народную поддержку, организовав в Польше встречи членов бывших политических партий – тех самых партий, которые Берут в беседе с Гарриманом назвал мертвыми. Он стремился убедить поляков, что правительство в Лондоне их покинуло и вообще состоит сплошь из фашистов. В то же время он просил у американского и британского правительств продовольствия, техники и помощи в восстановлении условий жизни и труда в Польше.

Но с изучением того, что произошло, можно повременить. Ведь наша долгая прогулка по самому протоптанному участку отношений внутри коалиции – Польше – увела нас с мест других событий, решений и конференций, происшедших летом и ранней осенью 1944 года.

ДЕВЯТЫЙ ПЕРИОД

Сентябрь 1944 года: от второй Квебекской конференции до конференции в Думбартон-Окс; планы завершения войны и усилия по устройству мира после войны

Вторая Квебекская конференция; сентябрь 1944 года

Обратимся к событиям позднего лета 1944 года – встрече Рузвельта, Черчилля и их советников в Квебеке в сентябре, важному предварительному совещанию, на котором западные союзники пришли к соглашению о своей будущей стратегии.

Черчилль, огорченный неприятием его стратегического плана после операции «Оверлорд» и озабоченный желанием Америки оттянуть принятие решений по европейским вопросам, искал возможность рассмотреть все перспективы с Рузвельтом с глазу на глаз. Но президент не изъявлял желания снова выслушивать страстные аргументы премьер-министра. Поэтому он отложил очередную встречу с ним, пытаясь привлечь к обсуждению этих вопросов Сталина. 17 июля, за три дня до своего переизбрания на четвертый срок, Рузвельт послал Сталину очередное письмо с предложением встретиться втроем в самом ближайшем будущем, поскольку дела продвигаются успешно и стремительно. Он также сообщил о согласии Черчилля с его мнением. Президент предложил встретиться где-нибудь в середине сентября на севере Шотландии.

22 июля Сталин ответил, что теперь, когда советские армии втянулись в бои по столь широкому фронту, он не может покинуть страну и отойти на какое-то время от руководства военными делами. Он добавил, что все его коллеги также считают это «совершенно невозможным». Рузвельт смирился, заметив, однако, в своем послании от 28 июля: «Приближается время принятия дальнейших стратегических решений, и такая встреча помогла бы мне во внутренних делах».

Но Черчилль, которого вовсе не радовало решительное продвижение Красной армии, особенно в Юго- Восточной Европе, в своих тревожных посланиях Гопкинсу не уставал настаивать (в это время Рузвельт совершал поездку по Тихому океану) на необходимости срочного пересмотра британско-американской стратегии. Поэтому после возвращения Рузвельта в середине августа в Вашингтон встреча с Черчиллем и Британским объединенным комитетом была назначена на сентябрь. Квебек был выбран как приятное и удобное место, а также потому, что проведение встречи здесь, возможно, не создаст впечатления политической конференции, во время которой Россия останется за бортом, чего было бы невозможно избежать, проводись эта встреча в Европе или в Англии.

Никогда еще перед двумя военными лидерами и их штабами не разворачивалась такая широкая панорама военных действий, как в Квебеке. Две группы в течение приятных, но тяжелых дней составили стратегическую программу, определившую основные действия на оставшийся период войны в Европе. И первоочередное внимание было уделено войне на Тихом океане и Азиатском материке. Планирование кампании в столь обширном регионе в значительной степени незаметно превратилось в совместное обсуждение.

Необходимо вспомнить об обстановке в мире, которую они обсуждали.

К тому времени Эйзенхауэр принял на себя личное командование огромными союзническими войсками во Франции, насчитывающими полмиллиона воинских частей, путь которым был расчищен превосходящими воздушными силами. Эти войска были одновременно задействованы в трех различных операциях. Первое направление действий войск союзников – освобождение северных. примыкающих к Ла-Маншу, регионов Франции, Бельгии и Голландии с их важнейшими портами. Брюссель был взят 3 сентября, Антверпен – 4-го (но подходы к порту были еще закрыты), а Гавр –12 сентября. Центральная группа двигалась в сторону Саарского региона. Льеж и Люксембург были освобождены, и американские и британские дивизии на большом участке фронта вышли к немецкой границе и прорвали оборону на линии Зигфрида. Южная группа войск подошла к реке Мозель и направилась к Нанси. Объединенные американские и французские силы срочно перебросили из Южной Франции отборные дивизии, образовав линию фронта южнее швейцарской границы (операция «Энвил»). Немецкие войска начали беспорядочное отступление. Летняя кампания превратилась в яростное преследование, которое, однако, постепенно ослабело.

В докладе Эйзенхауэра на Квебекской конференции говорится о продолжении окружения Рура и Саара и продвижении широким фронтом на Берлин, как с севера, так и с юга. В записке генерала командующим групп армии от 15 сентября Берлин назван конечной целью после взятия Рура, Саара и Франкфурта и предполагаются действия «объединенными британско-американскими силами, поддерживаемыми другими силами, движущимися через ключевые центры и занимающими стратегические районы с обоих флангов. Это должна быть скоординированная, согласованная операция».

Он просил свободы в выборе любого пути в Германию, в зависимости от ситуации. Но некоторые из его командующих были убеждены в необходимости сконцентрировать силы на одном направлении, в результате чего прорыв в Германию и на Берлин будет осуществлен уже этой осенью. Генерал Монтгомери, командующий крупными британскими и канадскими силами, организованными в 21-ю армейскую группу, был уверен, что это ближайший путь к победе. Он настаивал, что основные британские и американские силы на северном фланге фронта должны совершить один большой рывок, предоставив остальным армиям добивать противника у них в тылу. Монтгомери был не единственным командующим, полагавшим, что при наличии средств войну можно закончить, используя другую стратегию, нежели та, что предлагал Эйзенхауэр. Генерал Паттон, командующий дивизиями, с ошеломляющей скоростью продвигающимися на юг к Мозелю и Мецу, был убежден, что, если к нему подоспеет подкрепление, он доберется до среднего Рейна дней через десять, а затем, форсировав его (близ Висбадена, Мангейма и Карлсруэ), полностью деморализует и разгромит вражеские войска и ускорит падение Германии.

На востоке русские стремительно теснили противника непрерывным фронтом протяженностью в 800 миль от Финляндии до Черного моря. Они вступили в бой с немецкими частями и их сателлитами численностью в 2 000 000 человек, тогда как французы с 700 000, а итальянцы примерно с 300 000. Финская

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату