Привычно громоздясь над грузами,Облокотясь на инвентарь,Она сидела в пыльном кузовеС не меньшей важностью, чем царь.Глаза — весенние проталины,Ресницы — золотой ранет.Они особенные, Танины,Других таких на свете нет.Лицо открытое и честное,Хоть глину в руки — и лепи!— Вы из Москвы сюда????????????— Я местная.Отец и мать живут в степи.Залатан локоток старательноНа синей кофточке ее.Какие свежие царапины.Какое колкое жнивье!И вот она мне расставаньеПролепетала милым ртом,И косы — спелость восковая —Вдруг зазвенели за бортом.Она была милее вымысла.Пшеничный, бронзовый массивРукой раздвинула и скрылася.Как был уход ее красив!Шофер, крутя свою баранку,Хитро подмигивал глазком.— Ну, как вам наша лаборантка? —Пытал ехидным голоском.И брови черные густыеСводил упрямо у руля.— По ней ребята холостыеИссохли хуже ковыля!Летело в степь воображенье.Я вдаль глядел и представлял,Что к ней с серьезным предложеньемЦелинный ветер приставал.Навстречу нам орлы летелиВ степных озерах воду пить,А где-то так душевно пели,Что мне в степи хотелось жить!1959
Не старинная Самара
Некий скептик осушалСодержимое фужера.В пьяном виде вопрошал:— Что Россия? Царь и вера!Мед, вощина, лен, пенька,Колокольчик — дар Валдая,Балалайка паренька,Лапти вятского дедая.
