Средние века.
Пришли петлюровцы. Их встретили мы – старобельцы. Бить офицеров? Трудно: у нас два пулемета. Жидов, может? Не разрешаем… и они – люди. «Так ходимо, хлопци!» – И ушли.
Ингуши. С князем (своим) – командиром. Суровые. Молчаливые. Кой их черт принес с гор в степь Старобельскую?
Объяснил штабс-ротмистр N-го гусарского полка: следуем в расположение Южной армии… Князь-командир сказал? Точка!
Полковник Фицхелауров [142] привел в Старобельск три сотни своего 12-го Донского полка.
Полковник привел свои сотни не для того, чтобы обеспечить наши животы и честь наших очагов. По особому заданию атамана и Войскового Круга. В чем задание? Не знаю: был я тогда юнкером разбитого Сиверсом Чугуевского военного училища. [143]
Думается, что и старшие Отряда не удостоились объяснения полковника. Он им сказал:
– От статуса «домоохраны» ступите на путь воинской части, держащей фронт, – передовую позицию. Бог в помощь!
Так старобельцы, без вооружения духовного и материального, вступили на тернистый путь, безнадежный, но честный – Добровольческой армии.
Нет газет, телеграмм, писем, – только слухи: большевики из Харькова – заняли Купянск. Да нет же! Они уже на станции Сватово. А я говорю – в Мостках они… Такие речи слышны были в «штабе» отряда. Солидные – играли в преферанс. Моложе – в «железку» и «очко». Пора! – сказал один. Уже 10. А сегодня декабря 24-е. Сочельник! Там уж – дома то есть! – ждут.
Против красных – на шляху – заставу поставили.
Два прапорщика. Один – совсем одинок; второй – еврей: им по их Талмуду свинина воспрещена; три юнкера – пусть пороха нюхнут. Доброволец Царевский.
Застава в хате лесника. Перелесок. Край – степной. На опушке – часовой и подчасок. Утром вышли все. Все шесть.
Заняли дорогу. Огонь. Ружейный. По нас. Или красные щупают дорогу, или лесной сторож сообщил что и как. Не знаю.
Терпим потери. А не стреляем: ни черта не видно и патронов мало. Убит прапорщик Попович. Убит доброволец Царевский; ранен прапорщик Маркус. Убежал подводчик, к нам прикомандированный.
Положили мы Маркуса на сани и быстро вошли в мертвое пространство. Крут левый берег Айдара.
Бой – если я его, а он меня. Но если только он меня – плохо.
Из шести мы потеряли троих, не сделав выстрела. Боялись? Нет. Противника не видно, а стрелять в воздух, имея 70 зарядов, нецелесообразно.
К штабу отряда. Нет штаба. К домам, где донцы. Нет донцов. На улицах – неразбериха. Беженцы. Беспорядок. И сдали мы коня, сани, Маркуса – семье беженцев.
Куда наши ушли? А – туда, показывают обыватели на… Чертково. Вот мы и стояли. Без выстрела. Потеряв 50 процентов своей… заставы… в шесть персон.
Евсуг. Большое село на пути Старобельск – Чертково. Земская школа. Слабый светильник, вроде каганца из гоголевского «хутора близ Диканьки».
– Ну, как?
– Да так! Обоз беженцев, с версту длиною, стоит в степи. Как там дамы «ходят до ветру» – неведомо; как пеленают обмоченных младенцев – неведомо; что едят – тоже неизвестно. Нас вроде сотня; донцов – три сотни. Командует полковник Фицхелауров. Донцов отдал под руку брата, войскового старшины; а нас – штабс-капитану Рассказову. Для обоза – выделил двух казаков на коне.
А в Беловодске крестьяне решили сжечь живьем 40 офицеров. В школе. Бревна подкатывают, керосином обливают, поджигают. У сорока – только 8 наганов. Не все имеют полный заряд. Горят живьем, отбиваются. Один убежал. Явился к полковнику.
У Фицхелаурова – обоз; с женщинами, детьми, ранеными. Верста. У Фицхелаурова – 39 офицеров, ждущих кончины мучеников. Противу – 15-тысячная слобода. С «фронтовиками». С трехлинейными нарезными. А за ночь оказалось – и с пулеметами.
И велел нам Фицхелауров штурмовать Беловодск. Оставив на попечение Божие наших раненых, женщин, девушек – на пытки и позор.
Не дошел я до школы, не видел освобожденных из огня офицеров.
А о штурме Беловодска – в следующей главе. [144]
Настоящий рассказ является извлечением из более подробного описания похода. Хотя последнее было составлено по моим кратким заметкам того времени и другим материалам из архива покойного Б.П. Войнарского, [146] но прошли годы и многое забылось, многое могло быть невольно искажено. Некоторые события могли быть мне и вовсе неизвестны. Поэтому я прошу участников похода в случае обнаружения ими ошибок или упущений внести свои поправки.
Только таким путем может быть достигнута поставленная мною цель: дать современникам и историкам правдивый материал об одном из эпизодов нашей Гражданской войны.
1. Перед походом. Первый этап
Уже с конца октября 1918 года обстановка на Украине сложилась смутная. Произошла немецкая революция, и оккупационная власть сразу сдала: она постепенно рассыпалась, как бочка с лопнувшими обручами.
Порядком в городе не занимался никто, кроме бессильной городской управы, в губернии было беспокойно. Призрак анархии нависал над югом России все больше и больше.
Быстро обнаружилось, что гетманская власть не имеет прочной опоры в народе. Петлюровское движение разливалось все дальше и шире.
Но и в его прочность поверить было трудно, так как за петлюровцами отчетливо маячили красные знамена и советская власть готовила поход на Украину.
В Екатеринославе были расположены части 8-го гетманского корпуса: два пехотных полка, артиллерийский полк, мортирный дивизион (без орудий), конный полк, броневой дивизион и др. мелкие соединения.
Все это, за редким исключением, представляло лишь кадры, так как
