На тебе грош,
На тебе нож,
На тебе рожь,
А нас не трожь! Гой!
3. Обсыпают могилу рожью, рекут:
Сею, сею рожь!
Ты нас не тревожь,
Мы к тебе ходить будем,
А ты к нам не ходи! Гой!
4. О неспокойном покойнике просят Вещего Бога провести душу умершего во Ино, дабы оная не оставалась на Кромке и не беспокоила живущих в Яви. Рекут слова:
Велесе, Навий Дед!
Оберег нас от бед,
Води душу [имярек] во Ино,
А от нас отрини! Гой!
Слава Роду!
[2005]
Похоронный обряд
(По книге старейшины ССО СРВ[390] Казакова В.С. «Именослов»[391])
Простейший Славянский похоронный обряд состоит в следующем: «Аще кто умряше, творяху трызну надъ нимъ, и посемъ творяху краду велику[1], и възложахуть и на краду мертвеца сожжаху[2], а посем собравши кости[3], вложаху въ судину малу[4] и поставяху на столпе[5] на путехъ[6], еже творятъ Вятичи и ныне[7]». (Несторова летопись, стр. 8.)
[1] Крада — особый костёр, «крадущий» из нашего мира положенные на него предметы, выкладывается в виде прямоугольника, высотой по плечи человека. На одну домовину необходимо брать в десять раз более дров по весу. Дрова должны быть дубовые или берёзовые. Домовина же делается в виде ладьи, лодки и т.д. Причём нос ладьи ставят на закат Солнца. Самым подходящим днём для похорон считается пятница — день Макоши. Покойника одевают во всё белое, закрывают белым покрывалом, кладут в домовину милодары и поминальную еду. Горшок ставят в ногах покойного. Покойник у вятичей должен лежать головой на запад.
[2] Поджигает Краду старейшина, либо жрец, раздевшись по пояс и стоя спиной к Краде. Поджигают её днём, на закате, чтобы покойный «видел» свет и «шёл» вслед за уходящим Солнцем. Внутренность Крады набита легковоспламеняющейся соломой и ветками. После того, как огонь разгорится, читается погребальная молитва[392], например:
...Се сва оне ыде
А тужде отроще одьверзещеши врата ониа.
А вейдеши в онъ — то бо есе красенъ Ирий,
А тамо Ра-река тенце,
Якова оделяшещеть Сверьгу одо Яве.
А Ченслобогъ ученсте дне нашиа
А рещетъ Богови ченсла сва.
А быте дне сварзеню
Ниже быте ноще.
А усекнуте ты,
Бо се есе — явски.
А сыи есте во дне Божстем,
А в носще никий есь,
Иножде Бог Дид-Дуб-Сноп наш...
/Ср. из «Велесовой книги»[393] :
...А СЕ СВА ОНИЕ ОДЕ А ТУЖДЕ ОТРОЩЕ
И со всеми ними иди, и тут же отрок
ОДЕВЕРЗЕЩЕШИ ВРАТА ОНИА А ВЕИДЕШИ ВО НЬ ТО БО ЕСЕ КРАСИЕН РАИ СЛАВЬСЕК
отворит (тебе) врата те и войдёшь в них. То есть красен Рай (Ирий) Славянский!
ИА ТАМО РА РИЕКА ТЕНЦЕ ИАКОВА ОДЕЛИАЩЕШЕТЬ СВРЬГУ ОДО ИАВЕ ИА ЧЕНСЛОБГ
И там Ра-река течёт, коя отделяет Сваргу от Яви. И Числобог
УЦТЕ ДНЕ НАШИИА А РЕЩЕТЬ БЪГОВИ ЧЕНСЛА СВА А БОИТЕ ДНЕ СВРЗЕНИУ
считает/учитывает дни наши, и говорит Богам числа Свои. Быть ли дня совершению
НИЖЕ БОТЕ НОЩЕ А ОУСНОУТЕ ТОИ БО СЕ ЕСЕ ИА ВСК ИАСОИИ ЕСТЕ ВО
или же быть ночи, и погибнуть тем. Ибо есть всякий суть есть (т.е. жив) во
ДНЕ БЖЬСТИЕМ А В НОСЩЕ НИКИИ ЕСЬ ИНОЖДЕ БГ ДИД ДУБ СНОП НАШЬ...
дне Божеском, а в ночи никого нет. Лишь Бог — Дед, Дуб, Сноп наш...[394]/
По окончании молитвы все замолкают до тех пор, пока к небу не поднимется огромный столб пламени — знак того, что умерший возошёл до Ирия.
[3] У Северян, например, принято было кости не собирать, а насыпать сверху малый холм, на котором устраивалась тризна. Возложив сверху оружие и милодары, участники тризны расходились, чтобы набрать в шлемы земли и насыпать уже большой могильный холм.
[4] В глиняный горшок.
