2. Сии три суть поистине Одно, ибо Великая Мудрость — всегда Сильна, Великая Сила — всегда Мудра, а Здрава — Ладом их единит. Бессильная Мудрость — и не Мудрость вовсе, а загруженность памяти познаниями суетными, Истинному Веданию, Знанию Деятельному чуждыми. Бессмысленная Сила — и не Сила вовсе, а ожесточённость да озорство беспутное, не к созиданию, как Истинная Сила, но к одному лишь разрушению да расточению ведущее. Истинная же Здрава — это не только здравие телесное, но ещё и здравие души, чистота чувств и помыслов, а тако же Мощь Духа, цельность и слаженность всего существа нашего.
3. Стезя Перунова — Стезя Прави — как Меч Его: пряма и востра. Друзьям — опора и защита, врагам — справедливый укор и окорот. Мудрость, Сила, Здрава. Родовой Искон. Честь и гордость истинного Руса и Славянина. Слава Перуну!
Слава Роду!
[2004]
Животные Боговы, иже суть Лики Их
Рекут мудрые: есть каменье, есть рощенье, есть живот, есть человек, есть духи малые и великие, и есть Те, Кто выше. Тако же речено: всё во всём, и всё подобно всему. Человек — сам не от Лика Всебожья, но имеет своё подобие. Бог не есть живот, но живот посвящён Богу. Ведающему — достаточно.
Речено суть:
1. Даждьбога живот: Огнегривый Конь, Олень, а тако же животное заморское Лев.
2. Велеса живот есть мног, а наперво сии три: Тур (Бык), Бер (Медведь) да Звий (Змей), а из птиц — Ворон Вещий да Филин Мудрый, в ночи ясно зрящий.
3. Деды-Предки: птицы перелётные — от Неба, и ужи — от Земли.
4. Жива Светлая: Перепёлка, Куропатка, Тетёрка, Кукушка[267], а из животных — Куница.
5. Кощный Бог: птица Вещая — Ворон Чёрный, а тако же — Ящер-Змий Подземья.
6. Лада: Лебёдушка белая, да птица Пава, да все птицы Ирийские.
7. Леля: птицы вешние — Ласточки, Кулики, Жаворонки да иные, на крылах своих Весну-Красну приносящие.
8. Макошь: Утица Родова Потворница да Сова Премудрая, а тако же Корова Небесная, что на Заре Мира Молоком Своим Юных Богов вскормила, а тако же — Паучица, что паутину вьёт, как Макошь-Судьбопряха Нити Судеб прядёт да Узор Всемирья ведёт.
9. Мара Тёмная: Ворона Чёрная, супружница Воронова, а тако же — чудесная Снежная птица, Сама Зима Беловьюжная. Рекут ещё: Лебедь Белая[268] ,
10. Мать Сыра Земля: Корова Велерогая, яко Мать-Кормилица почитаемая.
11. Огнебог: Сокол Рарог Огнепёрый, а тако же — Петух Красный.
12. Перун: из птиц — Орёл либо Сокол; из животных — Огненный Конь (Конь- Огонь), Вепрь либо Баран[269]. Тако же, рекут: Бык Красной — Огонь Небесной.
13. Ярило: Петух, Заяц, Козёл Долгобород[270] , а тако же — Волк Окрутный[271].
14. Световид: Конь Белый.
15. Белобог: Сокол Ясный.
16. Чернобог: Гоголь[272] Чёрный, а тако же Муравьи, Черви и Змеи.
17. Сварог-Отец Небесный: не плотский живот, но чистый Свет.
18. Род Всебог: всё сущее и всяк живот под Солнцем и в Иных.
Слава Роду!
[2004]
Коровья Смерть
...Село красно Солнышко за виднокрай, словно в Ларец Марин кануло. Рассыпались по небу часты звёздочки — Очи зоркие. Лапами бирючьими навострились сухие сучья на Закат; марь туманная долы залила, тропы лесные спутала...
На поляне лесной под ракитовым кустом спит-почивает сном богатырским добрый молодец, сны хмельные видит. И мнится ему сквозь дрёму: будто вдруг вспыхнули мертвенными огнями Лунные тропы, сгустился сумрак окрест, клочья туманные повздрогнули, закружились-завертелись, косицами белёсыми заплелись, во тьме ночной очерты Чьи-то выткали. Вроде, женщина — только призрачная, холодная, безликая. Идёт — будто в воздухе парит — земли сырой ногою не касаясь...
Открыл глаза добрый молодец. Что это было — гадает: сон али явь? Не понять ему никак... А веки — словно свинцом налились, в очи беленою брызнуло; и — запрокинулась назад буйна головушка, окунулась во сырые мхи, во росные травы...
И — снова сон: снова — Она, призрачная; всё ближе, ближе подходит, над уснувшем молодцем наклоняется, словно горьким дурманом обволакивает, в ночи плывёт, листами осиновыми шелестит, как водою болотную затягивает... Уже и лицо Её видно: черты тонкие, бескровные; глаза — словно омуты бездонные — безжизненные, мёртвые... Подходит — наклоняется ближе, ближе; будто в губы целует — еле касаясь; а мороз-холод лютой судорогой всё тело пронизывает, и Сердце в груди замирает, будто смерть скорую чует...
Очнулся молодец — ни жив, ни мёртв. В Сердце — будто хлад вековечный поселился, в глазах — тоска смертная, и в руках-ногах — силы уж нет... Поднялся он, шатаясь, с лесного ложа своего, глядит: а под ним-то — курган древний. За века минувшие почти весь в землю ушёл, а на вершине его — куст ракитов вырос...
Опрометью бросился молодец прочь — сквозь бурелом, дороги не разбирая, и всё-то ему Смерть его мерещилась, огнями мёртвыми своими манила-звала, словно Нити Жизни незримые из
...А тем временем в деревне бабы да девки, мужиков да парней по домам оставив, собирались в круг посередь села, толковали: как Коровью Смерть, что ходить к ним повадилась, отогнать-одолеть? Долго ли, коротко ли судили, но только скинули рубахи да понёвы свои, во соху железну сами впряглись, во ухваты, косы, топоры да в медь — в звонки позвонцы — ударили, коло села пошли. Соха землю режет, Луна тусклым светом на лезвиях кос блещет, медь от ударов стоном стонет, ветер ночной с непокрытых голов волосы рвёт...
Идут так; вдруг — глядь: метнулась тень из лесу, бежит кто-то, то ли человек, то ли оборотень.
— Вот она, Коровья Смерть, бабоньки! В обличье человеческом к нам явилась! Бей её!!! — закричали.
