Брат мой, враг мой

ты вернулась, я только и жду, что у тебя с ним всё начнется сначала. В те вечера, когда мы с тобой не встречаемся, а он уходит из дома, я еле удерживаюсь, чтобы не сесть в машину и не обрыскать весь город – в полной уверенности, что где-нибудь я найду вас вдвоем. Тысячу раз я хотел рассказать тебе об этом, но я знал – стоит мне заговорить, и я погиб. Потому что (так мне кажется) разговор на эту тему – гораздо большая интимность, чем всё то, что было между нами. Ну вот, теперь я всё тебе выложил!

– Дэви! Если я тебе что-то скажу, ты мне поверишь?

– Я не могу поверить, что у тебя всё прошло, – упрямо заявил Дэви. – Ты, вероятно, думаешь, что в тебе уже ничего не осталось от прежней Вики, которая любила Кена, но я-то отлично знаю, что ты всё та же. Ведь это происходило на моих глазах, Вики! Да, да, и пожалуйста не смотри на меня так! Это происходило на моих глазах, и всё время я был до того влюблен, что видеть тебя было для меня пыткой. Так что ты мне не старайся объяснить, что такое любовь и чем она отличается об безумия. Я большой специалист в этой области.

Вики молчала, однако в глазах её уже не было выражения горькой обиды. Но не было в них и нежности. В памяти Дэви на мгновение всплыл образ Вики, с царственным величием выходившей из вагона в тот день, когда она вернулась из Филадельфии, и сейчас ему снова показалось невероятным, что он когда-то смел прикасаться к этой девушке.

– А я ведь никогда и не уверяла тебя, будто во мне не осталось никакого чувства к Кену, – спокойно сказала она. – В конце концов, он первый человек, который стал мне понятным и близким. Наверное, в моей жизни будет очень немного людей, которых мне доведется узнать так хорошо, как я знаю его. Поэтому Кен может обращаться со мной так, как никогда не посмеют другие, и в глубине души я должна буду признать, что он имеет на это право. Но это вовсе не значит, что я всё ещё люблю его. Как мне доказать тебе это? – беспомощно воскликнула она. – Ну, хочешь, запри меня с ним в комнате?

– Не будь дурочкой.

– Не будь ты дурачком, – возразила Вики. – Либо ты веришь мне, либо нет. Ты сам же говорил Кену, что бывают случаи, когда стоит пойти на риск. Так вот, я и есть для тебя этот самый риск. Решай: да или нет.

Дэви хмуро взглянул на неё и отвернулся.

– Для меня это ещё не самый большой риск, – не сразу сказал он.

– Спасибо.

– Нет, я не то хотел сказать. – Дэви заговорил тихо, как бы в раздумье.

– Перед твоим приходом я обдумывал способ доказать Бюро патентов оригинальность нашего изобретения. Если я прав, мы в конце концов получим патент. Но самое для нас главное – это разделаться с Броком сегодня, теперь же, сию минуту, пока Стюарт не знает, что мы хотим снова подавать заявку. Разделаться с Броком – значит пойти на большой риск, и решать это надо немедленно. Между этим и тем, о чём мы с тобой только что говорили, существует какая-то связь.

– Какая же?

– Не знаю, – сказал Дэви. – Просто я сейчас смотрю совсем иначе на то, что до твоего прихода мне казалось немыслимым риском. – Он протянул к ней руку.

– Значит, ты веришь мне, – проговорила Вики. – О Дэви, ради бога!..

– Да, – сказал Дэви. Он закрыл глаза, когда она прижала его голову к своей груди. – Кажется, верю.

Дэви вернулся домой в первом часу ночи; Кен, к его удивлению, ещё не спал и дожидался его в конторе.

– Где ты пропадал? – набросился он на брата. – Я тебя разыскивал всюду! Я, кажется, придумал, как нам опротестовать отказ.

– Ты звонил Стюарту? – неожиданно резко спросил Дэви.

– Я звонил в контору, но тебя там не было.

– А домой ты ему звонил?

– Да, а что?

– Ты с ним разговаривал?

– Я только спросил, нет ли там тебя.

– Но ты не сказал ему, что нашел выход?

– Нет, – медленно ответил Кен. – Хотел было сказать, но решил сначала проверить всё это вместе с тобой.

– Я тоже кое-что придумал, но сперва расскажи, что у тебя.

– Ну так вот, наш основной довод должен заключаться в том, что принцип электронного разложения изображения вовсе не оригинален даже у того типа из фирмы «Вестингауз», на которого ссылается Бюро патентов; эта идея стала общественным достоянием с тех пор, как истекли сроки патента, полученного тем русским…

– А я шел другим путем. По-моему, надо подчеркнуть, что важен не принцип разложения, а то, как мы разлагаем изображение.

– Значит, фактически у нас с тобой один и тот же подход к делу, – торжествующе заявил Кен. – Этот тип из фирмы «Вестингауз» нейтрализует поверхностный заряд, мы же нейтрализуем пространственный заряд. Мы разлагаем потенциальное поле, а он использует силовое поле. Как ты думаешь, сумеем мы доказать эксперту, что это коренным образом отличается одно от другого?

– Что ж, будем долбить свое, ничего другого не остается. Но, между нами говоря, гораздо более существенная разница заключается в другом: того типа поддерживает «Вестингауз», а нас – никто.