мотив для подобных действий. Несколько дней я провел в страхе. В лучшем случае она будет иметь власть надо мной и станет со мной очень вольно обращаться, а в худшем примется за шантаж. Но она оказалась очень благоразумной. Ничего не просила взамен, оставалась вежливой при каждой нашей встрече. Когда я понял, что мне нечего бояться, Кейт овладела моими помыслами и я мечтал о ней ночь за ночью.
Спустя недели две все повторилось. Я спросил ее:
— Почему?
Она ответила:
— Потому что я так хочу.
Начиная с этого времени я ничего не мог с собой поделать, не мог контролировать себя. Так получилось, но Кейт — самое прекрасное из того, что когда-либо происходило в моей жизни, я не сожалею ни об одном мгновении нашего романа. С другой стороны, оглядываясь назад, я вижу, это кошмар. Я не верил, что сердце можно разбить, но мое сердце Кейт разбивала несколько раз. С тех пор, как я услышал, что она умерла, ничего подобного со мной не происходило.
Наш роман продолжался несколько месяцев, до января 1994 года. В основном все происходило в квартире Кейт, хотя раза два или даже один раз мы прикрылись деловой командировкой. Я водил ее в гостиницы в Лондоне. Был готов развестись с женой, чтобы жениться на Кейт, хотя всегда любил жену и не делал ничего такого, что могло быть для нее болезненно. Я могу описать Кейт как лихорадку в крови, которая временно нарушила мое равновесие, потому что после изгнания этой нечистой силы я смог вернуться к нормальной жизни.
В пятницу в конце января 1994 года Кейт пришла ко мне в офис около 15.30 и сообщила, что собирается выйти замуж за Уильяма Самнера. Я ужасно расстроился и мало помню из того, что последовало далее. Помню, что вышел, а очнулся уже в больнице. Мне сказали, что у меня был небольшой сердечный приступ. Я признался жене во всем.
Насколько мне известно, Уильям Самнер не имел понятия о наших отношениях с Кейт до вступления в брак. Я, конечно, ничего ему не сообщал и не давал понять, что мы с ней поддерживаем какие-то отношения. Иногда мне казалось, что его дочь может быть моим ребенком, но я никогда не упоминал об этом в разговоре с кем-либо, потому что не собирался предъявлять претензий на отцовство ребенка.
Могу подтвердить, что не имел контакта с Кейт Хилл-Самнер с того дня в январе 1994 года, когда она сообщила мне о своем решении выйти замуж за Уильяма Самнера.
* * *
Свидетельские показания
Свидетель: Вивиенн Пурди, Де Гейблз, Дрю-стрит, Фэархем
Следователь: инспектор Гелбрайт
Впервые я узнала о романе своего мужа с Кейт Хилл где-то месяц спустя после сердечного приступа, который случился у него в январе 1994 года. Не могу точно вспомнить число, но либо это было в тот день, когда Кейт выходила замуж за Уильяма Самнера, либо на следующий день. Я нашла Джеймса в слезах и обеспокоилась — вдруг что-то на работе. Он сказал, что плачет потому, что у него разрывается сердце, потом объяснил причину.
Больно не было, меня не удивило его признание. Мы с Джеймсом состоим в браке уже очень долго, мне было хорошо известно, что у него возникли отношения с кем-то еще. Он никогда не был хорошим лжецом. Единственное чувство, которое я испытала, — радость, потому что наконец-то он решил все разъяснить. Я не почувствовала враждебности к Кейт Хилл-Самнер по следующим причинам.
Хотя это может показаться и неразумным, но я не рассматривала вариант потери мужчины, с которым прожила больше тридцати лет, как самое ужасное в жизни. На самом деле я бы даже приветствовала это как возможность начать жить сначала, быть свободной от супружеских долга и обязанностей. До событий 1993–1994 годов Джеймс был заботливым отцом и мужем, но семья в его жизни занимала второстепенное место по сравнению с его амбициями и желаниями. Когда я поняла, что у него роман, то сделала несколько осторожных запросов относительно моего финансового положения в случае, если развод будет неизбежен, и была вполне удовлетворена тем, что при разделе имущества я получу достаточную свободу. Я возобновила свою преподавательскую деятельность приблизительно лет десять тому назад, получаю вполне достойную зарплату. Я также предусмотрела для себя пенсионное обеспечение. В результате я бы согласилась на развод, если бы Джеймс попросил меня. Наши дети выросли, и хотя они не испытали бы счастья от мысли, что родители расстались, Джеймс все равно продолжал бы интересоваться ими.
Я объяснила все это Джеймсу весной 1994 года и показала ему всю корреспонденцию с поверенным и бухгалтером. Я считаю, это позволило ему подумать о выборе. Я уверена, он оставил мысль о попытке возобновить роман с Кейт Хилл-Самнер. Надеюсь, что не польщу себе, говоря, что для него стало шоком, когда он понял, что более не может воспринимать мое присутствие в его жизни как само собой разумеющееся. Он стал относиться к этому значительно серьезнее, чем к связи с Кейт Хилл-Самнер. Я честно могу заявить, что у меня нет неприязни к Джеймсу или Кейт, потому что в результате я стала мудрее, увереннее в себе и своем будущем.
Мне было известно, что у Уильяма и Кейт Хилл-Самнер осенью 1994 года появился ребенок. Сделав самые примитивные расчеты, я поняла, что ребенок мог быть ребенком моего мужа. Однако эту тему не обсуждала с ним. И ни с кем другим. Не вижу смысла приносить еще большие несчастья заинтересованным сторонам, особенно ребенку.
Никогда не была знакома ни с Кейт Хилл-Самнер, ни с ее мужем.
Глава 19
Ник Ингрем, оставив женщин на кухне, позвонил в отдел происшествий в Уинфризе. Он доложил подробности происшествия с Хардингом этим утром старшему офицеру детективу Карпентеру.
— Его отвезли в больницу в Пуле. Я допрошу его о нападении позднее, но за ним необходимо присматривать. Маловероятно, что в ближайшее время он сможет куда-нибудь двинуться, поскольку необходимо наложить швы на рану на руке, но должен сказать, что он потерял контроль над собой, иначе бы не напал на мисс Дженнер.
— Что он пытался сделать? Изнасиловать ее?
— Она не знает. Говорит, что закричала на него, когда лошадь понеслась, а он ударил ее и свалил на землю.
— Ммм… — Карпентер задумался. — Я полагал, вы с Джоном Гелбрайтом решили, будто он интересуется маленькими мальчиками.
— Я готов, чтобы мне доказали, что я ошибался, сэр.
На другом конце линии Карпентер сухо усмехнулся:
— Скажи первое правило полицейского дела, сынок.
— Всегда сохранять непредвзятость, сэр.
— Прежде всего работай ногами, парень. Выводы потом. — Он помолчал. — Инспектор отправился в
