Смерть В. М. Гаршина
I
В бесконечной веренице всяких степеней и качеств тех психических страданий, которыми изнурено почти все современное культурное общество, есть один род такого психического недуга, особенности которого, мне кажется, весьма приметны в жизни В. М., главное, в его удивительной смерти. Этот род недуга, именуемый 'параличом воли', выяснен в одном из научных писем г. Эльпе, [1] в его возникновении и последствиях, следующим образом: 'Всякое
Человек, захваченный этим недугом, может переживать удивительно мучительные минуты…
'Он желает и внутренне стремится, как никогда прежде, исполнить то, что считает возможным, что считает своей обязанностью,
'Больной сознает необходимость деятельности. Рассудок говорит ему, что это нужно сделать', физическое состояние организма нисколько тому не препятствует, мышечная система здорова, органы движения также, стоит только
'Знаю, что это нужно, — говорил Эспиролю один из его пациентов, страдавший параличом воли, — и не могу! Ваши советы разумны, и я желал бы последовать им,
'…Некоторые из нерешительных характеров, хоть и очень немногие, бывают таковыми именно вследствие
'…Нет такого ощущения, чувствования, такого, наконец, впечатления, которое бы не стремилось перейти в действие, которое бы не отражалось на мышечной системе. Но если вследствие какой-нибудь причины соотношение это нарушено, тогда мышечная система, при самом нормальном, здоровом состоянии, мало того, что может оказаться непригодной для самых насущных своих назначений, —
Вот в каком облике рисуется нам человек, отягченный недугом паралича воли, и если мы на минуту припомним кое-какие подробности ближайших к смерти Гаршина минут, то не можем не увидеть, что в обстоятельствах этой смерти есть все признаки этого недуга. Как бы ни было неотразимо для Гаршина медленное, упорное развитие его пессимистических идей, — сильные впечатления его личной жизни были для него настолько благоприятны, что самое логическое развитие в нем пессимистической мысли о суете сует вообще не могло бы лично его убедить в том, что он-то и должен отдать себя на жертву логически развившихся идей. Каждая написанная им строчка имела внимательного и любящего читателя; общество, в котором он жил, было общество, почти все состоявшее из людей, которые его понимали, общество лучшее и, кроме того, любящее его. Все это, — если мы вспомним кое-что из характеристики описываемого психического состояния, — не только не звало его к смерти, не доказывало ему, что все суета сует, — но,!!!!! напротив, звало жить, обязывало действовать, переполняло его мысли обилием идей, и он, — как больной Эспироля, — знал, что нужно делать, что дела много, но не мог ощутить желания,
Я знаю, что сравнение, сделанное мною, грубо и неприятно, — но в таком грубом виде, я думаю, легче удержать в памяти общее представление об этом недуге, а это необходимо ввиду того, что ниже мы попытаемся выяснить признаки именно этого недуга в жизни и в литературной деятельности В. М. Теперь обратимся к выяснению вопроса о том, какие именно причины могут довести нормального, физически здорового человека до такого невероятного психического состояния?
Причин, перечисленных г. Эльпе в его научном обозрении, указано великое множество — от неумеренного употребления опия до чуткости к страху и т. д. Но мы здесь их перечислять не будем, а остановимся только на одной, имеющей для нас самое существенное значение.
'Когда ребенок, — говорит г. Эльпе, — не знает с детства себе другой клички, кроме злого, гадкого, когда отовсюду он слышит себе предсказания: 'из него выйдет разбойник', 'быть ему в каторге' и т. д., то нередко он и действительно становится таковым: достаточно ничтожного повода, чтобы внушенная идея проложила себе путь в жизни. Точно так же бывает и тогда, когда ребенку внушается недоверие к своим силам, способностям, когда это внушение поддерживается в нем всем ходом его воспитания; в душе ребенка зарождается сомнение в своих силах; ему кажется, что он действительно 'не может' и не способен, и затем является сознание бессилия, переходящее в слабость действия'. Указав, таким образом, значение внешних влияний на отдельную личность, г. Эльпе говорит и о значении таких же внешних влияний и в психическом настроении общества и, следовательно, каждого живущего в этом обществе человека. 'Когда обществу устами его авторитетнейших представителей внушается, на разные варианты, но всегда