– Ну вот, нас же предупреждали о шайке разбойников. Попались, негодяи! За последние три дня у нас спятил Дерри и потонула старая Греб. Надо бы вывезти этих подлецов в море, за Русалочьи Врата, да каждому – по камню на шею, пока они еще что-нибудь не натворили.
– Я сын барона Бранвульфа, – прохрипел Каспар. – Троньте меня – и отец вам отомстит!
Староста недоуменно покачал головой, разглядывая носки своих начищенных сапог, потом искоса взглянул на Каспара.
– Может, нам и не стоит торопиться, а то самим же хуже будет. Если ты в самом деле тот, за кого себя выдаешь, докажи это.
Каспар вытянул руку с кольцом-печаткой, но вилланы смотрели без особого воодушевления. Любой кабалланский дворянин сразу узнал бы рисунок на кольце, но этим неотесанным мужикам переплетение линий ничего не говорило.
– Ну, красивая штучка, нечего сказать, – высказался один из них. – Но может, она вообще оловянная. Или ты ее стащил где-нибудь.
– Как же я должен доказывать? – отчаянно спросил Каспар.
Он не понимал, как вообще допустил такое унижение. Нога его болела, голова кружилась, и никак не получалось придумать что-то убедительное. Что заставит этих болванов поверить?
Деревенский староста долго смотрел на Каспара и пятерых его спутников.
– Никогда в жизни не встречал такого странного народа. Вас можно было бы повесить просто за ваш подозрительный вид, но в тебе, парень, есть что-то особенное. Ты мне, можно сказать, нравишься. Я спокойно не усну, пока не узнаю наверняка, кто ты такой. Если бы рыбаку нужно было доказать, что он рыбак, я попросил бы его сплести сеть или наживить крючок… А торра-альтанские дворяне, говорят, превосходные лучники? Где же твой лук? Все знают, что лорды Торра-Альты – лучшие стрелки в мире.
Каспар не сдержал усмешки, как ни странно, польщенный – не за себя, за весь свой род. Хоть мужланы ему самому и не верили, к дому барона они относились с почтением.
– Мой лук там, у седла. Покажите мне цель – я готов доказать свою знатность.
Толпа, похоже, не разделяла симпатий своего старосты. Среди селян поднялся недовольный ропот. Они только что потеряли двоих земляков и хотели хоть на ком-нибудь выместить злобу и страх.
– Подвесим его девчонку за руки на мачту во-он того кеча! – Рыбак показал на дальний конец причала. – И посмотрим, перестрелит ли он веревку. Расстояние хорошее, и на море качка. Если промажет – значит они все врут и заслужили виселицы. А если попадет в веревку – тогда никто не усомнится.
– А что, если он подстрелит девчонку? – возразил староста.
– Тогда, значит, он не торра-альтанский лорд, – простодушно сообщил еще один рыбак.
Перрен угрожающе замычал, и Каспар ощутил, как напряглись каменные мускулы горовика.
– Нет, – прошептал он, оттесняя Перрена в страхе, что тот раскроит кому-нибудь череп. – Это мои люди, я не хочу кровопролития. Лучше сделать, как они просят. Я докажу им.
Темные глаза Урсулы умоляюще смотрели на Каспара.
– Но ведь это так далеко… А что, если ты…
Девушка не высказала вслух страшного предположения и отважно вздернула подбородок. Ее повели на причал и связали ей руки над головой. Один из моряков влез на мачту и подтянул веревку так, что ноги девушки не касались палубы. Волны покачивали кеч, и тело Урсулы моталось туда-сюда.
Каспар должен был перестрелять узел меж ее кистей, а расстояние до кеча и в самом деле было немалое. Нейт яростно протестовал.
– Не смей! Ты ее убьешь! Нельзя даже пытаться. Я видел, как люди промахиваются по оленю с пятидесяти ярдов – а здесь не меньше ста! Ты не сможешь. Посмотри только на себя – весь мокрый, руки трясутся!
– Скорее, Спар, – ныл Папоротник, которого, кажется, не пугала сложившаяся ситуация. – Я чую его запах. Он здесь был.
Каспар постарался освободить свой разум от всего лишнего, усилием воли отключился от шума и глубоко вдохнул. Теперь во всем мире для него существовала Урсула и тугое натяжение тетивы верного лука. Нужно было всего на один миг собрать силы и призвать удачу.
Издалека он не видел выражения лица девушки, но это было и к лучшему: страх в ее глазах мог бы стать помехой. Абеляр говаривал, что стрельба из лука на девять десятых состоит из умения и на одну десятую – из веры. Каспар тренировался в этом искусстве каждый день уже много лет. Он выбросил из головы все ненужные мысли о страхе Урсулы. Каспар знал, что попадет. Конечно, он сделает это! Много раз он без труда поражал цель с седла галопирующего коня; морская качка ненамного труднее. Только нужно приноровиться к ритму волн.
Каспар сравнял ритм дыхания с качкой и отпустил тетиву.
Толпа выдохнула, как один человек. Урсула упала на колени на палубу и быстро вскочила на ноги. Каспар осел на руки Перрену, в ушах его звенели восторженные крики. Теперь, когда испытание было позади, юноша понял, как же сильно его мутит. Он сел на землю и ткнулся лбом в колени, чтобы не свалиться в обморок.
– Чистый выстрел! Веревка перерезана точно на месте узла! – донесся крик рыбака с дальнего конца причала.
Оттолкнув руки помощи, сразу потянувшиеся со всех сторон, Урсула взобралась на мачту и вырвала из дерева стрелу. Она быстро выпрыгнула на берег, не глядя ни на кого, и поспешила прямиком к Каспару. Он думал, встречаясь с ней взглядом, что увидит в глазах девушки осуждение – но Урсула вся сияла от восторга.
– Господин, вот твоя стрела, – почтительно сказала она. Нейт все не мог прийти в себя от изумления.
