– Господин, негоже разделять ее с братом, – тихо заметила Урсула.
Каспар зазевался, и Лана вырвала у него свою ладошку. Юноша не стал преследовать девочку.
– Но ее брат не прав. Он не заботится о ней, как подобает! – возразил он, сам не понимая, чего это ему вздумалось оправдываться перед Урсулой.
Огнебоя становилось все труднее удерживать. Он упорно отказывался идти в наиболее узкие проходы; Трог, поскуливая, вертелся у Каспара под ногами, мешая продвигаться вперед. Рунка тоненько завыла и уселась на пол, не желая идти дальше. Каспар взял ее за шкирку и попробовал подтолкнуть, но волчонок извернулся, пребольно цапнув юношу за руку. Потекла кровь.
Папоротник фыркнул не без скрытого удовлетворения, в очередной раз подтверждая свое мнение насчет волков. Урсула тронула Каспара за локоть.
– Позволь мне.
Она подхватила волчонка на руки, и Рунка, как и прежде, спокойно улеглась ей на плечи, оборачиваясь вокруг шеи меховым воротником. Каспар почувствовал нечто вроде ревности. Из трещины в потолке снова посыпалась щебенка, скалы испустили стон. Урсула остановилась, в страхе хватая Каспара за руку.
– Господин, нам нужно ваше волшебство.
– Я его почти отколол! – эхом отразился от стен голос Мелкина, но был прерван леденящим душу криком.
Это в ужасе визжала Лана. Сердце Каспара дрогнуло. Она – маленькая девочка, беззащитный бельбидийский ребенок; нужно вернуться назад и помочь ей. А вдруг она и есть Единственная?..
Отыскать их было очень просто – по шуму голосов. Когда Каспар и остальные подоспели, Нейт и его сестренка, прижавшись друг к другу, в страхе смотрели на кристалл, все еще державшийся в камне. Из ран, нанесенных камню киркой Мелкина, сочилась густая алая жидкость. Сама кирка валялась на полу, сломанная на куски. Пастух выругался и схватился за камень, выламывая его голыми руками. Каспар похолодел.
– Великая Матерь, прости нас, – прошептал он в ужасе. – Тебя поранили.
Он бросился на пастуха и схватил его за руки, оттаскивая от камня.
– Пошел вон, щенок! – рявкнул Мелкий и легко отшвырнул тонкого и хрупкого Каспара. – Я заберу этот рубин!
Каспар схватился за лук и приказал холодным, непререкаемым тоном:
– Не трогай камень. Ты что, не видишь, что нанес рану Великой Матери?
– У меня было отличное стадо, – ощерился пастух. – Тысяча голов тонкорунных овец, лучших, какие когда-нибудь паслись на овиссийских лугах! И я это все потерял. И стадо, и свой новый дом. Стадо досталось мне от отца, и я удвоил его, а потом и еще раз удвоил. Я торговал шерстью и получал большой доход, и смог наконец купить большой красивый дом. Нейт видел этот дом и может подтвердить – он был очень красивый. Это все отняла у меня Торра-Альта, и Торра-Альта за это заплатит. Вот этого рубина хватит, чтобы сделать меня богачом – и Нейта, конечно, – прибавил он торопливо, бросив на товарища значительный взгляд.
Но Нейт, кажется, не стремился к нему присоединиться, напротив, оттолкнул свою сестренку подальше от Мелкина, когда тот с торжествующим криком отломал кристалл от основания.
– Положи его! – властно приказал Каспар.
Голос его отразился от стен, делаясь непомерно громким и перерастая в рев. Каспар похолодел: это был уже не его крик, громоподобный голос пришел сзади, у него из-за спины, и юноша не смел обернуться. Папоротник жалобно запищал и упал на колени. Мелкий задрожал, выронил рубин и вытаращил глаза.
Теплый ветер коснулся обнаженной шеи Каспара – будто живое дыхание кого-то огромного. Длинная тень протянулась у него над плечом: это была гигантская рука цвета темной бронзы. Рука нежно подняла алый кристалл и приложила к месту, откуда он был отколот. Сочащаяся жидкость потекла медленнее, на глазах застывая и плотно приклеивая рубин к скале. Мгновенно затвердевая, скальная кровь оборачивалась мелкими рубиновыми кристалликами.
Каспар нашел в себе силы повернуть голову. Позади него двигалась огромная скала. Впрочем, нет, это был не камень: существо, приближаясь, обрело человекоподобную форму. У великана была непомерно огромная голова. Каспар ожидал, что живой камень будет двигаться с грохотом, но существо шагало вперед совершенно беззвучно и осторожно, словно не желая повредить покровы Матери. Из темноты одна за другой выступали такие же тени, окружая людей и животных со всех сторон.
Великанская рука сомкнулась на шее Каспара. Другие гиганты уже потянулись к Огнебою и Трогу, ловили остальных. Глубокие голоса каменных великанов сотрясли скальные своды:
– Воры! – проревели они.
– Я старался остановить это, – оправдывался Каспар. Огромная длань потянулась схватить Огнебоя под уздцы.
Скакун воинственно заржал и ударил его подкованными копытами; послышался стук металла о камень. Конь начал бешено лягаться. К нему двинулись еще несколько великанов, окружая скакуна кольцом.
– Спокойно, Огнебой! – крикнул ему Каспар, стараясь овладеть ситуацией. – Послушайте, мы не враги Великой Матери. Мы не хотели причинить вреда.
По пещере раскатился недоверчивый гул. Коня уже крепко держали, и Трог отчаялся прокусить каменную руку схватившего его великана. Существа обернулись к Мелкину – только чтобы увидеть его сверкающие пятки. Пастух бежал.
– Вор! – прогрохотали великаны. – Он взял с собой камни.
Мелкий со всех ног мчался в темноте, в карманах у него постукивали друг о друга рубины. Оттолкнув Лану так, что девочка упала на землю, он перескочил через нее и сейчас торопился на звук подземной реки. Каменные великаны гнались за ним, таща с собой Каспара и его друзей. Чем больше юноша пытался освободиться, пинаясь и выкручиваясь, тем больнее отшибал руки и ноги. Тела подгорных жителей, похоже,
