решили предать это дело гласности, обратить против Флиорковского общественное мнение, опубликовать автобиографическое письмо поэта и в нем также упомянуть об этом деле.
Принявшись за автобиографию, Шевченко отошел от этого плана. Особенно подробно он рассказал о своем детстве, о выкупе из крепостной зависимости, перечислил всех, содействовавших его освобождению, в очевидной надежде хотя отчасти развеять «легенду» о выкупе его на средства, будто бы пожертвованные царским семейством. Кулиш сообщил [21] впоследствии, что Шевченко, не будучи в состоянии написать автобиографию так, как это казалось нужным его благоприятелям, «обратился за помощью ко мне и отдал мне свою рукопись. Я написал от его имени то, что напечатано по его одобрению в «Народном чтении» (1860, № 2, cc. 229–236, «Письмо Шевченко к редактору «Народного чтения»).
«Редактируя» «Автобиографию», в сущности переписывая ее наново, Кулиш исключил из нее все, что могло показаться неприемлемым с точки зрения цензуры; внимание читателя он целиком сосредоточил на рассказе о судьбе талантливого самородка из крепостных — самого Шевченко — до его выкупа. Об остальном говорится коротко в одной многозначительной фразе, ради которой собственно и написана «Автобиография»: «Краткая история моей жизни, набросанная мною в этом нестройном рассказе в угождение вам, — пишет Кулиш, — сказать правду, обошлась мне дороже, чем я думал. Сколько лет потерянных! Сколько цветов увядших! И что же я купил у судьбы своими усилиями — не погибнуть? Едва ли не одно страшное уразумение своего прошедшего. Оно ужасно, оно тем более для меня ужасно, что мои родные братья и сестра, о которых мне тяжело было вспоминать в своем рассказе, до сих пор крепостные. Да, милостивый государь, они крепостные до сих пор!»
Как отнесся Шевченко к «редакции» Кулиша? Кроме приведенного выше свидетельства самого Кулиша о том, что поэт ее одобрил, существует упоминание о нем в письме Шевченко к «названному» своему брату Варфоломею 22 апреля 1860 г. (см. в наст, томе). Когда Флиорковский выступил в печати с возражениями, Шевченко отвечал ему («Народное чтение», 1860, № 5, cc. 170–175; «Русский инвалид», 1860, № 142).
Тем не менее вряд ли согласие Шевченко с опубликованным текстом письма было столь безоговорочным, как это изображает Кулиш. Слишком мало соответствовала его стилю умиленная слезливость опубликованного текста «Автобиографии».
В настоящем издании мы публикуем обе редакции «Автобиографии»[22].
2
Впервые опубликован с большими сокращениями в «Основе», 1861, кн. V–XII; 1862, кн. I–VIII. Цензурные сокращения были восстановлены лишь в советских изданиях, из которых первое — Т. Шевченко, Дневник, Харьков, 1925. Последующие издания дали уточненный, проверенный текст «Дневника»; см. Тарас Шевченко, Повне зібрання творів в десяти томах, т. V, Київ, 1951 (по этому изданию «Дневник» печатается в наст. изд.).
«Дневник» был начат поэтом 12 июня 1857 г. и велся с некоторыми перерывами в продолжение года с небольшим — по 13 июля 1858 г. Однако попытки вести записи собственных впечатлений и наблюдений были у Шевченко и прежде. В письме к В. Н. Репниной 25–29 февраля 1848 г. поэт рассказал, что вел дневник в течение нескольких месяцев («со дня прибытия моего в крепость Орскую»), но, прочитав однажды записанное, «испугался» «однообразно-грустного» его характера и «сжег мой дневник на догорающей свече». Возобновляя дневник в июне 1857 г., Шевченко имел в виду запечатлеть для самого себя и для близких друзей черты окружающего быта, собственные настроения и проч. Очень скоро дневниковые записи превратились в непринужденную беседу поэта с самим собою. Каждодневные записи создали драгоценнейший биографический документ, безукоризненно правдивый в передаче фактов, искренний до беспощадности в автобиографических признаниях и характеристиках, неизменно точный и непосредственный.
Эти качества «Дневника» отлично поняли первые его издатели, заключившие публикацию в «Основе» следующим комментарием: «Нас упрекали, зачем мы печатали весь «Дневник» сподряд, не исключая многих мелочей — и не занимательных и в то же время слишком обнажавших темные стороны домашней жизни поэта. По мнению этих строгих судей, образ поэта должен оставаться светлым и величавым, как его произведения: следовательно, выбрать лучшие страницы из «Дневника», а не помещать такие подробности, которые прочесть было бы неприятно самому Шевченко. Мы, напротив, жалеем, что принуждены были выпустить некоторые места, где резко высказывается и его негодование и ненависть, и желчные приговоры и насмешка; мы уверены, что поэт не упрекнул бы нас за это. Шевченко при жизни скрывал только свои задушевные думы и самые нежные проявления своего сердца; но никогда не старался скрыть и тем более закрашивать те пятна, которые наложила на него многопечальная и многотрудная жизнь, продержавшая его от колыбели до могилы в черном теле. Он никогда не подымался на ходули, никогда не разыгрывал роли; будучи без малейших усилий истинно возвышен, неподражаемо велик в своих поэтических созданиях… он никогда в жизни не высился во весь рост, становясь рядом рука об руку с людьми обыкновенными, рядовыми. Посмотрите, сколько очаровательных личностей он встречает на каждом шагу, как он восхищается ими и как мало самоуверенности, достоинства самим собою выражается в его «Дневнике»!.. Пускай в напечатанном нами «Дневнике» увидят Шевченко всего, каков он был; пускай из него поймут, что наше пристрастие не то, которое боится правды для своих любимцев. Тому, кто имел полное право отнестись к своей «Музе» — к своему главному призванию. — с словами:
Эти строки написаны искренним почитателем Шевченко, одним из наиболее близких к нему в последние месяцы жизни людей, — художником Львом Жемчужниковым. Он осуществил и самую публикацию, несмотря на сильнейшее противодействие националистически настроенных помещиков, группировавшихся вокруг «Основы».
3
4
5
