отреагировал Н. Миронов, по воспоминаниям Ф.Д. Бобкова: «…я со своим товарищем А.Н. Зубовым был во МХАТе на каком-то торжественном вечере. И вдруг к нам подбежал сияющий Миронов.
— Хочу вас поздравить, — сказал он. — Серов снят с должности начальника Главного разведывательного управления и отправлен в Куйбышев.
Радость настолько переполняла его, что ему хотелось немедленно хоть с кем-нибудь поделиться. Нам с Зубовым стало не по себе. Чудесный мхатовский вечер был безнадежно испорчен радостью карьериста: на нас снова пахнуло мерзким чиновничьим интриганством»[131]. Ну, по части мерзости, карьеризма и интриганства Ф.Д. Бобков превосходит абсолютно любого в стране, а здесь — просто у человека хорошее настроение от политической удачи. И нам здесь важен факт восприятия самого Н. Миронова, о котором, кстати, больше никто слова худого не сказал. Именно он пытался войти в неформальные контакты и активно воздействовать на генералов КГБ. Так, например, об этом вспоминает его предшественник на посту начальника У КГБ по Л и ЛО С.С. Бельченко, который был в 1959 г. уволен по болезни, а прожил до 2002 г.: «…Миронов пытался меня ввести в круг Л.И. Брежнева. Предложил мне пойти на какой-то вечер, по сути дела, пьянку высокопоставленных партийных чиновников. Я отказался, на что он сильно обиделся»[132]. По свидетельству члена Политбюро ЦК Г.И. Воронова, в группе заговорщиков был очень умный человек — Н.Р. Миронов. Он и Маршал Советского Союза С.С. Бирюзов играли в этом деле большую роль[133].
Но вот первые шаги «на нужном направлении» сделаны, между участниками заговора появились признаки доверия и уже можно быть более откровенным: «И вот Л.И. Брежнев выясняет у В.Е. Семичастного возможность физического устранения „первого“.
— Что вы имеете в виду, Леонид Ильич? — спрашивает пораженный глава госбезопасности.
— Ну, там, что-нибудь такое-эдакое…
— Яд, например, или пуля?..
— Да не мне вас учить, Владимир Ефимович…
— А как вы представляете себе все это? Кто будет организовывать и исполнять? Лично я понятия не имею, как за подобное дело взяться. Значит, надо кому-то поручить. Причем, наверное, не одному человеку. Вы можете дать гарантию, что тайна, которой владеют столько людей, останется тайной?
Брежнев явно разочарован.
— А я-то думал, что одной из важнейших задач вашей службы и является обеспечение тайны…
— Да, но такая тайна рано или поздно перестает быть таковой. В каком виде мы будем выглядеть в глазах наших потомков?
Полагая, что ему удалось отговорить своего собеседника от такой рискованной авантюры, Семичастный направляется к выходу, но Брежнев останавливает его:
— Неужто так и нельзя ничего сделать?.. Вот, например, Н. собирается с официальным визитом в Швецию. Может быть, арестовать его, когда будет оттуда возвращаться, где-то на подходе к Москве?
Семичастный категорически запротестовал:
— Мы не заговорщики, и надо решать этот вопрос законным путем» [134]. Из этого видна не кровожадность Л.И. Брежнева — вспомним, что после отставки самому Н.С. Хрущеву уже ничего не угрожало — а все же некое отсутствие изощренности: другой бы и сам подсыпал какого-нибудь яду, а этот пытается все сделать так, как будто только что прочел какой-нибудь детектив и теперь делает все по этой беллетристике.
И все же пошли по пути сговоренности членов Президиума ЦК. Н.С. Хрущев уезжает в отпуск. Идет опрос последних влиятельных товарищей, после получения предварительного согласия идет их доработка: Л.И. Брежнев едет в машине с лицом «обрабатываемым» и Ю.В. Андроповым, тот передает ему какие-то документы, и довольный Леонид Ильич машет головой: «Теперь-то он у нас не отмажется!» (Факт примечательный. Главное: никто из разыгрываемых не попросил показать эти документы — может быть, это вообще подделка, а может быть, что-то и серьезное, и откуда они в таком случае именно у Ю.В. Андропова?)
Перед прилетом Н.С. Хрущева из отпуска по приказу В.Е. Семичастного 9-е управление (охрана высшего руководства страны и объектов) КГБ было переведено на казарменное положение[135].
В.Е. Семичастный, начальник 9-го управления А. Чекалин и секретарь Президиума Верховного Совета СССР М.Г. Георгадзе встречали первое лицо из отпуска, взяв на себя, таким образом, всю неловкость, и одновременно показали, что они на стороне заговорщиков. Также по прилете Н.С. Хрущева была заменена вся его личная охрана. Как сообщается, ее начальник п-к Литовченко не оказал никакого противодействия.
В.Е. Семичастный собирал Пленум. Все не было однозначно, и все же сохранялось два лагеря. Как он сам вспоминает, ему шли со всех сторон «…звонки: „Слушай, что ты сидишь, там Хрущева снимают! Надо спасать идти!..“ Другой звонит: „Слушай, там Хрущев уже победил! Надо идти спасать Политбюро!“ А потом, уже на второй день, с Брежневым созвонился и говорю: „…я уже не смогу в следующую ночь членов ЦК удержать, потому что они начинают бурлить и могут пойти к вам спасать кого-то — или вас, или Хрущева…“ И в 6 часов — Пленум»[136].
Из штатских Председатель КГБ СССР получил погоны сразу генерал-полковника. Из кандидатов в члены ЦК (получил это звание по статусу 2-го секретаря ЦК КП Азербайджана) он, по предложению Л.И. Брежнева, на ближайшем пленуме был переведен в члены ЦК КПСС. А вообще «в ту зиму сотни чекистов получили различные поощрения, в том числе ордена и медали»[137]. Ну что ж, так везде бывает, а не только при коммунистах. Когда этому моменту советской истории дают оценку, то с высоты прожитых лет часто сравнивают Н.С. Хрущева и М.С. Горбачева. И подчеркивают: в 1964 г. вот-де нашлись достаточно мужественные люди, которые сместили Н.С. Хрущева, а в годы перестройки — нет. Такие непонятливые не берут в рассуждения одного: тогда, в 64-м, КГБ восстал против первого секретаря, а вот уже начиная с 1985-го картина, противоположная…
Глава 3
Отсутствующие тормоза: на пути к пропасти без страховки
В разведке никогда не строить работы таким образом, чтобы направлять атаку в лоб.
Разведка должна действовать обходом.
Иначе будут провалы, и тяжелые провалы.
Профессия шпиона прекрасна, когда он работает сам по себе.
Советский политический механизм был по-своему уникальным, но далеко не безупречным. В нем не было некоторых весьма важных деталей в такой наиответственнейшей сфере, как безопасность. И эти детали не повредили, не пропали, их не было изначально. Даже на чертеже. Автомобиль под названием «СССР» приближался к пропасти. Надо спасаться! Водитель ищет педаль тормоза, а ее нет, потом и все пассажиры начинают искать ее по всему салону, а автомобиль тем временем все приближается и приближается к пропасти… Особенно это проявилось наглядно в кульминационной ситуации времен существования Союза — при перестройке.
Мы только сегодня по-настоящему приступаем к изучению подсистемы безопасности СССР. Мы видели, что она была довольно объемной и пронизывала собой всю советскую систему. Но то, что она была большой, это не значит, что она была удовлетворительной. Естественно, что она была управляема, а раз так, то и разрушить ее со стороны субъекта управления представлялось возможным. Автор меньше всего склонен заявлять, что если бы были еще какие-то структуры, и они бы успешно функционировали, то тогда и