– Что ты думаешь делать?
– Позволь мне руководить операциями с дорожными чеками. Мне не надо того, что создала Мишель и что по праву принадлежит Кассандре. Но я могу заверить тебя, что наследство Мишель окажется в надежных руках.
Роза улыбнулась мимолетной улыбкой.
– Я знаю, у тебя нет причины доверять мне. Но обстоятельства изменились, Монк. Я изменилась. Ты составляешь сроки и условия, делаешь настолько жесткими, насколько хочешь. Предоставь мне приемлемую, по твоему усмотрению, плату управляющего и оговори пункты, предусматривающие мое освобождение от обязанностей. Я подпишу все, – Роза сделала паузу. – Я просто хочу помочь.
Монк взял еще один бокал с бренди. У него не было ни опыта, ни времени, чтобы разбираться с финансовой империей Мишель. Он хотел сосредоточить свои усилия на Германии, на Варбурге, на том, чтобы держать канал открытым для всех, кто пытается покинуть Германию. Именно там, среди тысячи беглецов, он мог бы найти одного, возможно двух, кто помог бы ему разрушить заговор молчания вокруг Стивена Толбота.
А что касается руководства Розы операциями с дорожными чеками, был ли у него выбор? Она создавала финансовый порядок. Она вслепую могла ориентироваться в делах европейских финансовых домов. Но что самое важное, Роза чувствовала, что она что-то должна Мишель, может быть, должна принести извинение. Уже по этой причине, чтобы успокоить свою совесть, Роза Джефферсон будет связана своим словом.
– Мы можем попробовать, – сказал Монк. – Я не знаю, сколько времени осталось Европе до того, как Гитлер получит войну, которую он ищет, но я не могу допустить, чтобы все, что создала Мишель, пришло в упадок.
– Я не покину Европу, пока я точно не буду знать, что будет со Стивеном, – сказала Роза. – Кроме того, дела помогут мне.
Роза протянула руку, и Монк осторожно взял ее.
– Мы оба одиноки, – прошептала Роза. – Пожалуйста, давай не будем больше ранить друг друга.
47
Монк Мак-Куин пытался сделать невозможное. Ни он, ни Кассандра не могли покинуть Париж до тех пор, пока он не был уверен в том, что операции с дорожными чеками находятся в надежных руках и осуществляются так же, как и прежде. Это требовало долгих совещаний с Розой Джефферсон, банкирами Ротшильдом и Лазаром и целой когортой французских юристов. Временами Монку казалось, что для выполнения всех дел в сутках недостает нескольких часов. Но самое худшее заключалось в том, что он был вынужден проводить так много времени вдали от Кассандры.
Хотя Эрнестина переехала вместе с ними в «Ритц» и делала для Кассандры все от нее зависящее, Монк был обеспокоен бледностью своей дочери и большой потерей веса. Кассандра почти не покидала гостиницы, а когда они выходили, чтобы перекусить, она всегда сидела молча за едой. Ничто из того, что говорил или делал Монк, казалось, не трогало ее. Как будто она уходила в свой собственный мир, подальше от боли и страданий.
Однажды вечером, когда Монк размышлял над тем, как помочь Кассандре, она подошла к нему и села рядом с ним.
– Отправь меня домой, пожалуйста.
– Я не могу, солнышко, – ответил Монк. – Мне нужно провести здесь еще по меньшей мере две недели. Кроме того, до этого срока нет кораблей.
– Есть другой путь.
Кассандра показала ему вырезку из газеты. Монк сдвинул свои очки на кончик носа.
– Это несерьезно.
– Серьезно, – ответила она твердо.
– Но даже если я смогу купить тебе билет, ты будешь путешествовать в одиночку.
– Я уже путешествовала в одиночку раньше. Кроме того, Абелина сможет встретить меня.
Монк покачал головой.
– Я не знаю. Это, похоже, очень долгое и трудное путешествие.
– Ты хочешь сказать, что это опасно.
– И это тоже, – согласился Монк.
– Нет, – резко сказала Кассандра. – Это будет весело. Пожалуйста, разве ты не видишь, что творится со мной здесь? Тебя все время нет со мной. Эрнестина пытается меня занять чем-нибудь, но каждый раз, когда я выхожу на улицу, я вспоминаю маму. Это были наши улицы, наши магазины… Это был наш город. Больше этого нет и никогда не будет.
Монк уловил здравую мысль в словах Кассандры и подумал о том, какой счастливой она чувствовала себя в Нью-Йорке. Кто бы мог оспорить, что она знала, как ей будет лучше?
На следующее утро Монк позвонил Розе и объяснил ей, что ему нужно.
– Считай, что все сделано, – ответила она. – Как раз в это же самое время прибыли два человека, с которыми тебе надо встретиться.
Три дня спустя Монк и Кассандра сели в экспресс, отправлявшийся в Марсель. Там они на такси добрались до доков и собственными глазами увидели то, что привлекало к себе тысячи зевак. В доках легко покачивался на воде сияющий серебристо-голубой самолет-амфибия с эмблемой компании «Пан-Америкен» на фюзеляже и хвосте. Под окном пилота золотыми буквами было написано его название: «Янки клиппер».
– Это восхитительно, – возбужденно сказала Кассандра.
