Танико тихо отошла от Хоригавы, сделав служанке знак прислуживать ему и сидящим рядом с ним. Она поспешила в комнату, в которой спрятала Акими. – Настало время!
– Танико-сан, я в ужасе! Что, если мы потерпим неудачу?
– Я тоже в ужасе. Но что нам остается делать?
– Ты не должна была делать так много. Я всегда буду благодарна тебе, Танико-сан.
Вернувшись на пир, Танико развернула веер, специально расписанный ею для этого случая, и взяла блюдо с подслащенными фруктами. Она поднесла блюдо Хоригаве, Согамори и Кийоси, погруженным в спор.
– Гниды порождают вшей! – категорически заявил Хоригава.
– Уже дважды за последние годы Такаши были инициаторами публичных казней, – сказал Кийоси. – Многие считают это скандальным. Мы потеряли доброе расположение многих влиятельных людей, многих семей и людей в целом, так как они смотрят на эти убийства с ужасом.
Танико предложила Согамори ломтик апельсина, нанизанный на деревянную палочку. Грузный глава Такаши широко улыбнулся ей. Танико увидела, что он был очень красив лет двадцать назад.
Облизав губы, Согамори сказал:
– Какое отношение казни имеют к этому вопросу?
– Такаши и так называют мясниками, – сказал Кийоси. – Это ваши советы завоевали нам это имя, князь Хоригава. – Темные глаза юноши сверкнули на князя. – Вы хотели, чтобы мы прославились еще и как детоубийцы?
– Гниды порождают вшей! – повторил Хоригава. – Оставьте Хидейори и Юкио в живых – и они многие годы будут приносить беды Такаши. Убейте их сейчас – и они будут забыты завтра! Для того чтобы убить взрослого мужчину, иногда приходится развязывать войну. Задуть жизнь ребенка очень просто! – он щелкнул пальцами.
Чувствуя удары своего сердца, Танико выбрала момент, когда Кийоси и Хоригава свирепо смотрели друг на друга, потянулась, пожала ладонь Согамори и вложила в нее свернутый лист бумаги зеленоватого цвета, края которого были сплетены. На нем Акими написала:
«Смысл должен быть абсолютно ясен», – подумала Танико.
Заметив в ладони бумагу, Согамори удивленно повернулся к ней. Потом его круглое лицо понимающе просияло.
Танико спряталась за веером, позволяя ему разглядеть роспись на нем. Она с точностью представляла алтарь Принцессы Прекрасного Острова на Итсукушиме, построенный и поддерживаемый семьей Такаши. Согамори и Кийоси совершали паломничество к этой святыне, когда Домей поднял бунт. Танико встала, поклонилась троим мужчинам и удалилась в тень. Она надеялась, что Хоригава был слишком захвачен спором, чтобы заметить ее уход.
Когда она уже была среди деревьев на краю сада, кто-то схватил ее за руку. Это была Акими. Танико оглянулась. Согамори читал стихотворение, держа бумагу так, чтобы Хоригава и Кийоси не могли ее видеть. Он вложил лист в рукав и встал. Всматриваясь в тени, он старался разглядеть Танико.
Танико передала свой веер Акими и спряталась за высокой стеной бамбука. Согамори сказал что-то Хоригаве и Кийоси, от чего оба засмеялись. Потянулся и направился к деревьям, неторопливым шагом демонстрируя полную непреднамеренность.
Закрыв лицо веером, Акими вышла перед Согамори. По мере того как он приближался, она все глубже заманивала его в темноту.
Роспись на твоем веере свидетельствует об утонченном вкусе, дорогая госпожа, – сказал он, потянувшись к ней.
– Благодарю вас, мой господин, – Акими легко засмеялась.
– Твой голос не похож… Я должен видеть тебя! – Согамори схватил Акими за запястье и отвернул веер от ее лица. Он резко втянул в себя воздух, узнав ее.
– Это какой-то обман?
– Можете назвать это так, если хотите, мой господин. Стихотворение, которое передала вам моя подруга госпожа Танико, написала я. Именно я хотела встретиться здесь с вами.
Все еще держа Акими за запястье, Согамори посмотрел на нее:
– Я был поражен твоей ослепительной красотой, когда впервые увидел тебя при дворе. Я не смел надеяться. Ты всегда принадлежала ему. Как ты могла прийти ко мне сейчас, когда именно я уничтожил его?
– Женщина может восхищаться более чем одним мужчиной, мой господин. Из-за него я не смела приблизиться к вам. Теперь его нет, и ничто не может стоять между нами, если вы еще согласны снизойти до меня.
– Значит, ты будешь моей? – Согамори едва дышал.
Танико почувствовала, как слезы зажгли ее глаза при мысли о том, чем жертвует ее подруга.
– Мой господин, я боюсь его свирепого духа. Но есть способ заставить его успокоиться. Тогда я полностью могу отдать себя вам.
– Какой?
– Вы обещаете сохранить жизнь его детям…
Несколько дней спустя Хоригава в ярости вбежал в особняк Шимы. Оставшись с Танико наедине, он схватил ее руку и грубо выворачивал, пока она не вырвалась.
