Я принялась копать дальше. Вскоре моя лопата наткнулась на что-то твердое. Сев на корточки, я смахнула землю руками и увидела небольшую деревянную шкатулку. Открыв ее, я не поверила своим глазам – там действительно лежали несколько пачек стодолларовых купюр. Выходит, Константин не был в агонии, как думала Мила, он пребывал в здравом уме и твердой памяти. Я тяжело вздохнула – так жалко, что Милы нет рядом.
– Ну что, много там баксов? – донесся до меня знакомый голос.
Я вздрогнула, обернулась и увидела Челнокова. Он стоял совсем рядом.
– Ты не ответила на мой вопрос. Сколько баксов в шкатулке?
– Челноков, ты? Откуда ты взялся?! Появление моего мужа на чужой даче казалось неправдоподобным. Словно во сне, я крепко прижала шкатулку к груди.
– Как ты здесь очутился?! Ты следил?! Убирайся, я не одна.
– Оно и понятно. Ты никогда не бываешь одна. Рядом с тобой всегда крутятся мужики… Вот и эти трое…
Я хотела было встать, но Челноков резко толкнул меня. В его руке сверкнула блестящая, хорошо заточенная пика.
– Ты на кого руку поднимаешь? – прошептала я. – На меня?! Я же мать твоего сына…
– Шлюха ты, а не мать. Я всегда знал, что ты шлюха… Сколько баксов в шкатулке?
– Челноков, а ты жадный. Тебе не хватило пятнадцати тысяч долларов?
– Милая, денег не бывает слишком много. Давай сюда баксы, а то я суну пику прямо в твои мозги.
Я вцепилась в шкатулку мертвой хваткой. В моем сознании промелькнула картинка моей мечты: маленький домик на берегу моря… Мама, копающаяся в клумбе с красивыми яркими цветами… Папа, сидящий на крыльце со свежей ялтинской газетой… Сашка на пляже… Собачка Зося. Если я расстанусь со шкатулкой, мечта не осуществится.
– Это не мои деньги, – прохрипела я, уставившись на страшную пику. – Эти деньги принадлежат одной женщине. Я должна их отдать…
– Ты отдашь эти деньги мне, – твердо сказал Андрей.
Мне захотелось закричать, вскочить и отвесить этому уроду пощечину. Но я знала, что, если я так поступлю, это будет последняя минута в моей жизни… Я решила выиграть время, может быть, кто-то выйдет из дома. И еще я надеялась, что Челноков опомнится, придет в себя. Я заговорила уверенно и даже спокойно:
– Андрей, ты не можешь меня убить, ведь у нас сын.
– Не бойся. Я никогда не причиню своему ребенку вреда.
– Причинишь. Конечно причинишь, если ты убьешь его мать. Помнишь, когда он родился, мы мечтали о том, чтобы он жил лучше, чем мы. Тогда ты был совсем другим. Ты очень изменился, особенно в последнее время. Словно в тебя вселился бес. Я понимаю, между нами уже давно ничего нет, но ведь когда-то мы любили друг друга. Строили планы, мечтали о будущем… Я ничего от тебя не требую. Я даже не пошла в милицию и не написала заявление о том, что ты похитил собственного сына. Давай оставим эмоции и поговорим серьезно. У меня и так много проблем. Я никогда не жаловалась на жизнь, не имею такой привычки, но поверь, мало кто поменялся бы со мной местами. Андрей, я тебя умоляю, давай поговорим серьезно…
– Не трандычи, – глухо произнес Челноков и приставил пику к моему горлу. Я почувствовала укол.
– Мне больно, – испугалась я, но все же нашла в себе силы продолжать разговор, чтобы тянуть время. – Зачем ты похитил нашего сына? – спросила я.
– Затем, что мне были нужны деньги. Я не хочу работать, надо же мне на что-то существовать. Я был в том сарае… Это я разукрасил твое лицо. Я забрал деньги и послал своего друга, чтобы он добил тебя и твоего любовничка.
– Зачем?
– Мне нужна твоя квартира. Если ее продать, можно выручить неплохие деньги. А ты знаешь, что деньги никогда не бывают лишними. Лишними бывают только люди… Я не мог понять, почему мой товарищ не вышел со мной на связь, а когда ты сказала, что скинула его в пропасть, понял, что ты не такая уж слабая, как я предполагал.
– Ошибка твоего товарища была в том, что, прежде чем меня убить, он захотел меня изнасиловать.
– Оно и понятно. Я говорил ему какая ты темпераментная и как сильно любишь трахаться.
– Ну ты и сволочь… Это ты натравил на меня кавказца?
– Кавказец дурак. Я наказал ему убить тебя возле казино, а он умудрился протащить ствол вовнутрь… Вот и получил, что заслужил. Я следил за тобой и всю дорогу сюда висел у вас на хвосте, но вы не заметили. Когда же я понял, что дело пахнет не только продажей квартиры, подумал, что ты прямо настоящая курица, которая несет золотые яйца. Дай шкатулку. Ты уже покойница а покойникам деньги совсем ни к чему.
Челноков нажал на пику, острие вонзилось мне в горло, и я заплакала от чудовищной боли…
Из дома никто не выходил. Никто. Ни Кабан, ни Юрий Юрьевич, ни Малыш. Я поняла, что мне уже не на кого надеяться, неоткуда ждать помощи, я посмотрела на шкатулку и подумала что уже неважно, отдам я ее Челнокову или нет. Он убьет меня в любом случае. Потому что самый безопасный свидетель – мертвый свидетель. Я попыталась еще раз попробовать оттянуть время и вновь заговорила:
– Ты помнишь, как мы встретились впервые? Ты был интересным парнем. А какие у тебя руки! Ты всегда здорово ласкал меня. Вспомни, какой я была, когда ты увидел меня в первый раз. Я была хорошенькая и до безумия соблазнительная, – я старалась говорить как можно спокойнее, но это давалось мне с огромным трудом. Мой голос дрожал, а шея, по которой тоненькой струйкой стекала кровь, подергивалась… – Помнишь, какие у меня были волосы до болезни? Они вились каскадом до самых плеч. Ты любил нежно их
