Григорич налил мне рюмку, и я моментально осушила ее, ничем не закусывая. Как только алкоголь начал действовать, мне стало значительно легче.
– Пленка у тебя?
– Нет у меня никакой пленки.
– Как это – нет?
– Марат не убивал Толика.
– С чего ты взяла?
– Я это знаю точно. Толика убил не он.
– Обоснуй.
– В тот день, когда убили Толика, Марата увезли похитители с целью получить с него деньги.
– Какие еще похитители?
– Рустама знаешь?
– Что-то не припомню.
– Рустам увез Марата, так как он занял у него баксы, и продержал у себя больше суток.
– И что, Марат отдал деньги?
– Пришлось. Но он все это время просидел в подвале и никакого отношения к убийству Толика не имеет. Так что у него есть твердое алиби. Кстати, он неплохо относился к Толику.
– Это он врет. Марат его на дух не переносил. Ты отвечаешь за свои слова?
– Вполне. Марат не убивал Толика.
– А ты неплохо поработала, дочка. Я смотрю, Марат тебя к себе в душу пустил. Не зря я тебе такой номер снял.
– Мы поссорились.
– Почему?
– Поссорились, и все.
– Ты, дочка, пей коньяк.
Григорич налил мне новую порцию, и я опять выпила ее до дна.
– Григорич, а ты свое обещание помнишь?
– Какое еще обещание?
– Ты же сказал, что на родину меня отправишь?
– Успеешь. Рано еще. Ты же мне пленку не принесла.
– Но я же не виновата в том, что это не Марат убил Толика.
– А я и не говорю, что ты виновата. Просто теперь тебе надо себя зарекомендовать. Твоя задача – вынюхать у Марата, где лежат деньги.
– Какие еще деньги?
– У него баксов столько, что он пол-Токио запросто может скупить, и я хочу точно знать, где он их хранит. Да и вообще, побольше узнавай у него про дела. Интересуйся, а мне будешь докладывать. Раз в три дня Костик будет привозить тебя на отчет. Трубочку ты, конечно, зря разбила. Да ладно, на первый раз прощаю. Дам новую. Короче, давай выясняй, где его капиталец лежит. Вынюхаешь – мне доложишь, а если понадобится, то слепочки с ключей снимешь или дверь откроешь, моих ребят в нужную минуту впустишь.
Я почувствовала, как меня бросило в жар. Не спрашивая разрешения у Григорича, я сама налила себе коньяк.
– Не буду, – после третьей рюмки голос мой не отличался твердостью, но настроена я была более чем решительно.
– Что не будешь? – удивился Григорич.
– Ничего не буду!
– Я не ослышался?
– Нет, – для большей убедительности я даже прихлопнула кулачком по столу.
– Ах ты, маленькая шлюшка! – Григорич схватил меня за воротник и принялся душить. Я попыталась закричать, но у меня ничего не получилось. Перед глазами завертелись ярко-красные круги. «Ну, вот и все, наверное, это конец», – подумала я, но тут Григорич убрал руки. Взгляд его не предвещал ничего хорошего.
– Очухалась? – зло спросил он.
– Вроде бы.
– Ты, дочка, знай: я не люблю, когда со мной так разговаривают. Скажи, ты домой хочешь?
– Хочу.
– Тогда делай то, что я тебе говорю.
